Вошедший в комнату человек боком присел к столу и несколько раз перелил из пиалы чай в чайник, чтобы он заварился покрепче.
Ягды, увидев этого человека, поморщился. Смуглое лицо, тонкие, синеватые, постоянно вздрагивающие губы, злые, как бы насквозь сверлящие глаза всегда производили на него тяжелое впечатление.
Не внушало доверия и прошлое этого человека — Ягды знал о нем по рассказам. В тридцатых годах — завуч в интернате, перед войной — экспедитор, во время войны — фронтовик. И хотя с войны он вернулся, как говорится, не расстреляв ни одного патрона, на его груди сверкали две медали. На каком фронте, в каком бою, за какую доблесть получил он их — никто не знал.
— Арслан! Поди-ка сюда! — важно произнес новый гость.
Услышав этот голос, Арслан изменился в лице и, оставив рюмку с коньяком, которую едва успел пригубить, заторопился к гостю.
— Дядя Кочмурад!.. Ты, оказывается, здесь? — заговорил он, озираясь по сторонам, как собака, ожидающая подачки. — А мы не ждали, по правде сказать, думали, не вернешься ни завтра, ни послезавтра. Когда ж ты приехал?
— Тебе это незачем знать, — отрезал Кочмурад и негромко спросил, кивнув в сторону Боссан: — Которая? Эта?
— В самую точку! Она! — шепотом ответил Арслан, чуть ли не пополам согнувшись перед дядей.
Кажется, Боссан пришлась Кочмураду по вкусу — она сидела с тоненькой, броско одетой девушкой и, видимо, забыв все заботы мира, болтала, то и дело заливаясь смехом.
— А недурна, очень даже милое существо… Неплохо бы и твоему дяде подобрать что-нибудь в этом духе… Та, что мне удалось подыскать, и на женщину-то не похожа. — Он облизнул губы, не отрывая глаз от Боссан.
У Арслана заметно поднялось настроение: это здорово, что Боссан произвела на Кочмурада такое сильное впечатление. Он наклонился и сказал, почти касаясь губами уха своего дяди:
— Мила — не то слово, дядюшка. Прелесть! Все ее желания, все прихоти удовлетворяю! — Он засмеялся, довольный. — У твоего племянника губа не дура, не промахнется!
Кочмурад, не обращая внимания на племянника, снова окинул Боссан цепким, оценивающим взглядом.
— Когда намерен жениться?
— Что? — с трудом выдавил из себя Арслан, сразу оборвав заискивающий смешок.
— Когда, спрашиваю, свадьбу будешь устраивать? — повторил Кочмурад.
— Не знаю… — с жалкой улыбкой промямлил Арслан, растерянно пожав плечами.
— Если ты не знаешь, кто же будет знать?
— Ну, дядя Кочмурад, — Арслан улыбнулся, искательно заглядывая дяде в глаза, — хоть до двадцати-то пяти дай погулять!
— Ну нет, дорогой племянничек, ты сделаешь так, как я тебе велю. Кроме меня, тебе некому дать умный совет. И не забывай, что наказывал тебе твой бедный отец.
— Конечно, дядя, на все твоя воля, но помнишь, когда-то ты давал мне совершенно другие советы. Ты говорил: "Задумаешь жениться — бери такую, чтоб и паровозного гудка никогда не слышала…"
— Это было бы как раз то, что нужно. Но куда же ты денешь эту? Или, может, ты ей никаких обещаний пока не давал?
— Давал, дядя… Все, какие можно дать, давал… Но ведь на ней свет-то клином не сошелся. Неужели я должен жениться на любой девке, которая вешается мне на шею?..
Ягды не мог потом вспомнить, как все это случилось. В два прыжка он очутился перед Арсланом.
— Ну-ка, повтори, кобель паршивый! Повтори, что сказал!
Пока Арслан, преодолевая хмель, старался понять, что хочет от него Ягды, Кочмурад проворно встал между парнями.
— Ты что, перебрал? — сурово сказал он, толкнув Ягды в грудь. — Если окосел, выдь на воздух, проветрись!
— Вас не спрашивают, кому проветриваться, кому нет! — выкрикнул Ягды и, сжав кулаки, снова двинулся на Арслана. — Повтори свои слова, негодяй!
— Не будет он повторять!
— Будет! — Ягды оттолкнул Кочмурада и снизу нанес Арслану сокрушительный удар в челюсть.
Арслан, зашатавшись от этого удара, опрокинул столик с посудой. Все повскакали с мест.
Через секунду Арслан пришел в себя и, стиснув зубы, схватился за табуретку.
— Арслан! Не смей! — пронзительно крикнула Боссан и встала между ними, загородив собой Ягды.
Боссан приехала сюда прошлой осенью, окончив Московский институт культуры. Она заведовала библиотекой в том самом городе, который строили Ягды и его друзья.