О чем она сейчас думает? Вот если бы знать! А вдруг она думает о Ягды? Тогда…
— О чем вы думаете? — неожиданно для самого себя спросил он.
— Ни о чем.
— А разве бывает так?
Девушка молча улыбнулась.
Нет, он должен придумать что-нибудь, иначе все пропало, уйдет — и кончено. Но с чего начать? Может, сказать о любви? Ну нет, если в первую же встречу заводить речь о любви, Боссан решит, что он пустой человек. Но тогда о чем? Может, о природе? Воспеть эту благоухающую сентябрьскую ночь, яркие огни молодого города, сливающиеся с мерцанием далеких звезд? "Нет, не то. Во-первых, я не сумею воспеть луну и звезды. Во-вторых, о таких вещах она наверняка больше меня знает! И потом, какой толк от пустых пышных слов?! Расскажу-ка ей лучше о том, что по-настоящему знаю, — о строительстве, о своих товарищах…"
Ягды рассказывал хорошо. Он любил говорить о своих товарищах по работе, и, если ему верить, среди них не было ни одного не достойного самой высшей похвалы. Каждый представлялся Ягды чуть ли не героем, исполненным силы и благородства.
Боссан заинтересовалась. Она слушала внимательно, с любопытством поглядывала на Ягды. И вдруг, остановившись, спросила:
— А как Арслан?
— Кто?
— Арслан Караев.
Ягды, безудержно фантазировавший, остановился, словно с разбегу налетел на стену. Подумал и сказал неохотно:
— Да, наверное, ничего…
— Почему же "наверное"?
Ягды замялся:
— Да как сказать… Работаем мы с ним давно, вместе, можно сказать, едим-пьем, но я его как следует не раскусил. Мне кажется… Но ведь я могу ошибиться… Так что не стоит зря болтать. Нехорошо это.
— Вот как вы говорите!
— Да, так. А почему вы именно о нем спросили?
— Не знаю. Пришло почему-то в голову, — уклончиво ответила Боссан.
То, что Боссан заинтересовалась именно Арсланом, когда у них столько замечательных ребят, не очень-то понравилось Ягды, но, увлеченный разговором, взволнованный присутствием девушки, он не придал этому особого значения.
— Ну что ж вы, рассказывайте дальше! — попросила Боссан, не желая, видимо, чтоб он задумывался над ее вопросом.
Ягды перечислил, кто из ребят какими книгами интересуется, сказал, кто его любимый поэт, сообщил, что намерен поступить в политехнический институт, на заочное отделение, если, конечно, сумеет подготовиться как следует.
Они уже дошли до дома Боссан, а он все продолжал говорить. И даже после того как условились на следующей неделе снова пойти в кино, Ягды все не отпускал девушку. Она не заметила, как неподалеку с самосвала слез Дурды-ага.
Увидев кладовщика, Ягды растерялся, и надо сказать, для этого были весьма веские основания: он знал Дурды-ага как человека прямого и резкого. Да и какой старик не рассердится, застав свою дочь в ночное время с парнем! Больше всего он боялся, что отец обидит Боссан, крикнет, чтобы сейчас же шла домой, скажет ей что-нибудь грубое, оскорбительное… Но опасения его оказались напрасными. Отец не кричал, а Боссан стояла и спокойно улыбалась отцу. Вместо того чтобы рассердиться и прогнать нахального парня, Дурды-ага добродушно сказал:
— А, это ты, Ягды? Что, в кино ходили?
Пока Ягды, пораженный тем, что все сошло так гладко, раздумывал, что ответить, Боссан опередила его:
— Да, папочка, ты работал, а мы сидели в кино! Но если бы ты знал, какой фильм! Ты обязательно должен посмотреть!
— Что ж это за фильм? О чем?
— Очень трогательный! Понимаешь… Такой вот пожилой человек, как и ты… он разбогател чудесным образом, детей у него нет, он берет к себе в дом сиротку…
— Ну что ж. Раз такое дело, надо и мне посмотреть, — проговорил Дурды-ага, внимательно поглядев на Ягды, потом на дочь. — А чего же вы стоите у порога, словно сторожить кого собрались? Заходи, Ягды, гостем будешь! Чайку выпьем. Насчет стряпни сказать не могу, но чай заварить Боссан сумеет.
— А в самом деле, идемте, Ягды! — весело воскликнула девушка.
— Спасибо. Как-нибудь в другой раз… — пятясь назад, пробормотал Ягды, потрясенный тем, что с ним обошлись так вежливо и приветливо. — Я, пожалуй, пойду. Вам тоже нужно отдохнуть.
— Ну ладно, сынок, как знаешь. Будь здоров! — И Дурды-ага, тяжело ступая, подошел к двери.
Боссан помахала Ягды рукой.
И этот взмах руки словно окрылил парня. Впервые он побывал с девушкой в кино (и с какой девушкой!) и проводил ее до дому!.. У Ягды было отличное настроение, даже голова вроде немножко кружилась. Он то посвистывал, то напевал что-то, то подпрыгивал, как ребенок, благо улица была пустынна. Ягды был счастлив. И все могло бы быть прекрасно. Придя к себе, он в блаженной истоме бросился бы на кровать! Может, он видел бы сладкие сны. А может, спал бы, как ребенок, крепко, непробудно, без снов… А завтра, бодрый, веселый, он трудился бы за двоих, а может, и за четверых. И его громадный самосвал совершил бы не пять и не шесть рейсов, а десять или двенадцать… Но, видно, ему и так было отпущено сегодня слишком много счастья. Когда Ягды подошел к общежитию, полный самых светлых надежд и предчувствий, откуда-то из темноты прямо перед ним вырос Арслан.