Старик не спешил с разговором. У него был такой вид, словно он не знал, с чего начать, а если и знал, то почему-то не решался, — видимо, разговор предстоял нелегкий.
Появилась Боссан с чаем. Поставила чайники на стол, вышла. Ягды уже начал терять терпение. Десятки самых разнообразных предположений возникали у него в голове, пока он сидел перед отцом Боссан. Он даже вспомнил, что однажды вечером, провожая Боссан, долго простоял у их дверей, — может, старик вспомнил об этом.
Наконец Дурды-ага, чувствуя, что парень теряет терпение, поднял голову.
— Ягды, сынок! Я хочу тебя попросить… — сказал он и потянулся за Следующей сигаретой.
— Дайте, пожалуйста, и мне! — Ягды протянул руку.
— А ты что, волнуешься? Может, уже испугался моей просьбы?
— Нет, что вы!
— Ну, на, кури! Но только прошу тебя, сынок, отвечай прямо.
— Да я вроде никогда не крутил…
— Я тоже считаю, что ты правдивый парень! Потому и позвал тебя. — Старик погасил только что раскуренную сигарету, налил себе чаю. — Видишь ли, какое дело: в последнее время кто-то ворует цемент. Сколько именно украли, я пока не могу сказать. Это непросто уточнить, потому что орудуют они хитро. Но чувствую — тащат. А раз с цементом нечисто, думаю, что и с кирпичом не все в порядке.
— Вот оно что!.. Да, неприятная история… И кого же вы подозреваете? Кто это может быть?..
— Если бы знать! Я бы тебя не спрашивал…
— Нет, Дурды-ага, что касается меня, я в таких вещах ничего не понимаю. Я вообще не допускаю мысли, что среди нас могут оказаться воры!
— Так… Ну, а сколько ты зарабатываешь, можешь мне сказать?
— Конечно… Но только это вам не меньше меня известно.
— Ну, а Арслан? Как он зарабатывает, меньше тебя или больше?
"Опять Арслан! — Ягды сумрачно нахмурил брови. — Кажется, покоя мне из-за него не будет!" Но ответил без раздражения:
— Примерно одинаково…
— Примерно? Так. А если сравнить, как одеваетесь, питаетесь?
— Ну, нельзя Арслана сравнить со мной! Я человек одинокий, у него родственники, дядя с положением!
— Не Кочмурад ли? Ну, навряд ли он станет одевать и кормить его!..
— Не знаю, Дурды-ага… А вы что, подозреваете Арслана?
— Пока я никого не подозреваю. Я хочу знать, что он за парень, можно ли на него положиться, поэтому и спрашиваю тебя.
— Ей-богу, Дурды-ага, вы мне задали очень трудный вопрос. Не знаю, как и ответить.
— А ты ответь, как сердце подсказывает. Ведь разговор останется между нами. Говори все, что о нем знаешь.
Ягды помолчал, подумал.
— Дурды-ага… Как бы я ни относился к Арслану, — а я, признаться, терпеть его не могу, — но не думаю, чтоб он воровал!
— А почему ты его терпеть не можешь?
— Это другой вопрос. Моя неприязнь к Арслану не связана ни с цементом, ни с кирпичом.
— Ну, хорошего-то парня ты бы ведь не стал ненавидеть?
— Дурды-ага, тут замешаны чувства…
— Какие чувства?
— Извините, Дурды-ага, этого я вам не могу сказать. И знать об этом никому не нужно… — краснея, выдавил из себя Ягды. — Если у вас нет ко мне других дел, я, пожалуй, пойду… А то как бы у вас опять сердце на разболелось…
— Насчет этого не беспокойся. Мое сердце отболело сегодня, сколько положено, дневную норму выполнило. А потом ты своим ответом успокоил его. Не спеши — Боссан, кажется, жарит что-то вкусное. Слышишь запах?
Боссан вошла в комнату.
— Ну куда собрался? Видишь, мясо пожарила. Хоть попробуй! — Она поставила сковородку на стол.
"Эх, не знаешь ты, что творится на белом свете! Слышала бы, какой сейчас шел разговор, не улыбалась бы так беззаботно", — с горечью подумал Ягды и поднялся.
— Спасибо, Дурды-ага, до свидания. Есть совершенно не хочется. Спокойной ночи…
Боссан вышла его проводить.
— Скажи, Ягды, почему отец так сердит?
Ягды уже догадался, что Боссан неспроста вышла с ним на улицу, но не ожидал, что она так прямо спросит…
— Отец?.. — протянул он, раздумывая, как ответить.
— Да, отец.
Сказать или не сказать? Нет, говорить нельзя. Ничего еще не выяснено, зачем понапрасну причинять ей боль? И он ответил уклончиво, кажется, впервые в жизни солгав:
— Да ничего особенного… Человек он старый, всякая мелочь из себя выводит…
Боссан сразу поняла, что Ягды сказал неправду. Она покраснела, оскорбленная его недоверием, и молча направилась к дому.
Прошло немало дней. Поскольку вор не был схвачен с поличным, разговоры о расхищении цемента стали постепенно затихать, тем более что пропадать он вроде перестал.