У самого общежития навстречу ему попался один из его новых приятелей. Приметив свертки, он сразу поинтересовался:
— Что это у тебя, друг?
— Да так… кое-какая одежонка. Туфли себе купил, брюки, пару рубашек.
— 'Так ведь это дело нужно обмыть! Дольше носить будешь!
— Ну что ж, — сразу согласился Ягды, — давай, я хоть сейчас.
— Нет, сейчас не могу! — Парень широко улыбнулся. — У меня сегодня свидание… Жениться хочу. Знаешь, хорошо походить холостяком, но всю жизнь одному — с тоски сдохнешь! Слушай, пойдем со мной! У моей подружка есть хорошенькая, из железнодорожного техникума! А? Познакомлю!
— Спасибо! — улыбнулся Ягды. — Как-нибудь в другой раз!
Только сейчас Ягды вспомнил, что ни разу еще не выпил в Ашхабаде. Если б не этот веселый парень, и не вспомнил бы, наверное, про водку. "А может, и правда обмыть?" Но не покупки, конечно, а вообще все вместе. Ягды свернул в гастроном, купил бутылку "Безмеина", колбасы, еще кое-что и принес в свою одинокую комнату.
Сначала он переоделся, надел новые туфли, потом, разложив на столе закуску, налил в стакан вино.
— Ну что ж! — сказал он, встал во весь рост и поднял стакан: — Выпьем за… За что же выпить? За будущее?
Он помедлил — пить одному было как-то странно — и вдруг, поставив вино на стол, начал искать второй ста кан.
Второго стакана не оказалось. Он оглядел комнату в поисках какой-нибудь посуды. Наконец его взгляд остановился на мешке, из которого выпирала старая алюминиевая кружка. Ну что ж, сойдет и это.
— Твое здоровье, Боссан! — Ягды поднял кружку, чокнулся со стаканом.
И тут в дверь постучали.
В общежитии жили только мужчины, и стучаться было не принято.
— Кто это? — тревожно произнес Ягды, в растерянности поглядев на вино и разложенные по столу закуски. — Кто там? — громко повторил он.
— Это я… — раздался из-за двери знакомый, очень знакомый голос.
Не веря своим ушам, Ягды нерешительно шагнул к двери.
— Боссан!..
— Да, это я… Понимаешь, Ягды… — От волнения Боссан говорила с трудом. — Как же так? Ты приехал… И не зашел… Я случайно узнала, что ты в Ашхабаде. Еле нашла тебя. Друзья так не поступают.
— Так получилось, Боссан. Я не мог… Не сердись! — Ягды смущенно опустил голову. — Я приехал в таком виде…
— Хорошенький разговор! Вид у него был не тот!
— Да это, конечно, ерунда… — Ягды вдруг поднял голову. — Одним словом, прости! А что ж мы стоим? Давай-ка твою сумку! Проходи, садись! Ты как раз вовремя. Только что собрался выпить за твое здоровье. Я даже тебе налил!
— Ты это серьезно? — почему-то шепотом спросила Боссан, протягивая ему свою сумку.
— Конечно, серьезно! Видишь — два бокала! — Ягды поднял стакан и кружку. — Кружка моя, стакан — твой!
Боссан оглядела стол, покачала головой и стала медленно развязывать платок.
— Почему серый? Где твой голубой платок?
— Голубой? Что это ты вдруг вспомнил?
— Очень он тебе к лицу был…
— Да, был… Его унес ветер.
— Какой ветер?
— Обыкновенный ветер. Сильный, с дождем…
Боссан опустила глаза. Из них, словно под тяжестью век, тотчас брызнули слезы.
— Ты знаешь все, что здесь без тебя было?
— Знаю.
— И почему освобожден досрочно, знаешь?
— Знаю.
Они помолчали.
— Знаешь, Ягды, мне здорово досталось. Но отец!.. Я не представляю, как только он выжил… — Она закрыла глаза и помолчала.
— Я слышал, что ему было плохо. Как он сейчас себя чувствует?
— Да теперь лучше. Дней через десять, возможно, выпишут. Но как я ему скажу, что…
Боссан осеклась, не в силах говорить дальше, опустила голову.
— Что скажешь, Боссан? — обеспокоенно спросил Ягды. — Еще что-нибудь случилось?
Вместо ответа она достала из сумки письмо, сложенное треугольником, и положила на стол перед Ягды.
— Письмо! От кого?
Боссан молча вытерла слезы.
Ягды развернул письмо.
"Боссан! Ты меня не жди. Я тебя никогда не любил, женился на тебе случайно. Считай себя свободной. Арслан".
— Подлец! — Ягды в бессильной ярости комкал в руках письмо. — Да! Такого негодяя я еще не встречал.
Боссан взяла письмо, положила обратно в сумку.
— Старик об этом не знает?
— Я не показывала ему.