Она подошла к окну, приоткрыла занавеску и покачала головой:
— Снег все идет и идет… Надо немедленно перебросить корма в степь.
— Ну что ж, если такое постановление партсобрания, я готов выполнить. Только дорога-то сейчас… По такому снегу разве пройдут машины с грузом? Застрянут, да еще ночью… Переждать бы до завтра. Завтра снег кончится.
— Ты что, слышал сводку погоды? — обрадовалась было Курбангозель.
— Нет, спина у меня весь день чешется — это к теплу, — простодушно ответил Бакыев под общий смех.
Как на грех, в этот момент Бакыев потянулся и ожесточенно поскреб спину. Смех перешел в громкий хохот. А Бакыев, не понимая, смущенно оглядывал собравшихся и густо краснел. Внезапно открылась дверь, и вошел здоровенный детина, весь запорошенный снегом. За густой завесой табачного дыма не сразу разглядели, что это за человек, и узнали его только тогда, когда он снял с головы ушанку.
Это был Ораз Гельдыев, исхудалый, измученный долгим путешествием по бездорожной холодной пустыне. Он молча снял шубу, повесил на вешалку и сел на пододвинутый ему кем-то стул. Потом расстегнул меховую куртку, вынул платок, вытер таявший снег на бровях, усах и закурил.
— Я вижу, у вас тут весело, — глухо произнес Ораз. — Скот на ветру, в снегу, без корма, а вы тут сидите спокойно! Да как вы можете? Эх вы, хозяева! Никто не приехал, не посмотрел, что там у нас делается… — Он в сердцах бросил потухшую папиросу и закурил другую.
Бакыев заерзал на стуле и спросил:
— Еще не падают овцы?
— Ну вот, он ждет, когда овцы подохнут, тогда он привезет им корм! Эх, Бакы-ага, не будь тут Курбангозель, сказал бы я тебе словечко… Все соседи давно уже на ногах. Утром нынче три машины из "Искры" прошли мимо. А у нас только слюнки потекли. И по дороге сюда мне встречались машины с сеном, все думал — наши. Нет! Все чужие…
Бакыев сидел красный, бессмысленно моргал глазами.
Вскоре шесть грузовых машин подъехали к стогам сена, стоявшим возле животноводческой фермы. Сюда же колхозники привели полсотни верблюдов. Все стали дружно грузить.
Должно быть, чтобы загладить свою вину, Бакыев метался от машины к машине, от верблюда к верблюду, торопил всех и сам работал с таким усердием, какое бывает только на пожарах.
К двум часам ночи погрузка закончилась.
Ветер немного утих, и в разорванных тучах показалась луна.
Длинный караван машин и верблюдов, напутствуемый добрыми пожеланиями, вышел из аула в степь.
Ораз ехал впереди. Когда достигли песков, дорога стала значительно труднее. Моторы то и дело завывали на подъемах. Ораз с тревогой оглядывался.
Когда рассвело и из-за горизонта показалось багровое солнце, он встревожился: а ну как снег размякнет? Тогда уж совсем не доедешь!
Ветер усилился и обжигал лицо. Он дул с северо-востока, с холодной стороны, продувал открытый "газик", но Ораз не чувствовал холода. Его то и дело бросало в жар, когда за спиной у него вдруг усиленно начинали завывать моторы, преодолевая препятствия.
Обычно в степи Ораз зорко смотрел по сторонам, не бежит ли лиса или заяц, и редко возвращался домой без добычи. А тут он только оглядывался на машины. Охотничья страсть не шелохнулась в нем, даже когда он увидел перед собой двух зайцев. Они подпустили его к себе так близко, что можно было попасть в них палкой, прижали уши и, подпрыгивая на пружинистых лапах, скрылись за холмом.
Добравшись до Маябатана, последняя машина крепко завязла в снегу. Шофер Сары, молодой парень, пытался вывести ее и не мог. Другой шофер хотел взять на буксир, но сам завяз.
Все бросились им на помощь, дружно толкали машины, подкладывали под колеса ветки саксаула.
— Надо разгружать, — сказал Ораз, — так мы не вытащим.
Шоферам не хотелось сбрасывать, а потом опять накладывать по три тонны груза на каждую машину, но другого выхода не было.
Ораз усердно работал сам и подбадривал других.
— Ничего! Это такое уж место… А выедем, все будет хорошо. Солнце пойдет на закат, снег подмерзнет, а за Оджарли-ой пойдут уже кустарники — черкез, кандым, там не страшно. Считай, что дома!..
Машины вытащили, нагрузили и снова двинулись в путь. И тут опять солнце задернулось тучами и пошел сухой снег. За Оджарли-ой, густо покрытого кустами саксаула, Ораз остановил машину и предложил шоферам отдохнуть и пообедать.
Быстро развели большой костер из сухих стволов саксаула, вскипятили чай, закусили, погрелись.
Ораз посматривал вдаль, где нетерпеливо поджидали его пастухи и подпаски, а главное — овцы. Корм у них, должно быть, кончился, думал он, а на ледяном ветру они уж и блеять не в силах, только молча смотрят кроткими глазами, не несут ли им корм.