Такое постоянство не могло остаться незамеченным.
— Хангельды, — подошел однажды к нему Дурды, сын председателя колхоза, — ты чего-то повадился в читальню. Пойдем выпьем. Брось ее к черту! Подумаешь, красавица!..
Хангельды не любил этого здоровенного и нахального парня. Когда-то они учились в одном классе, вместе поступили в институт. Но Дурды за пьянки и хулиганство был отчислен в первом же семестре и все эти годы бездельничал.
Лицо Хангельды вспыхнуло румянцем. Он стиснул зубы и сжал кулаки. Но, увидев, как побледнела Марал, сдержался. Прищурив глаза, он процедил сквозь зубы:
— А что, разве сюда нельзя ходить?
Дурды понял, что зашел слишком далеко.
— Да нет… я так просто…
Дурды ушел. Хангельды взглянул на Марал. Она вся сияла. "Хорошо, что сдержался, — подумал он. — Значит, не только этот шалопай, но и другие замечают, что я тут неспроста. Надо положить этому конец. Надо решиться!.." Он дождался, когда читальня опустела. Набравшись храбрости, подошел к девушке.
— Марал… я хотел… тебя… попросить!..
— Я слушаю, Хангельды. Тебе, наверно, нужна… — она искала спасительных слов. — Книжка какая-нибудь нужна?
Но хитрость была разгадана, и это придало Хангельды смелости.
— Нет, Марал, у меня другая просьба. Только… только ты не рассердишься?
"Милая, как я тебя люблю", — думал Хангельды, а вслух сказал:
— Ты не будешь возражать, если я тебя провожу?
— Не боишься злых языков — проводи, пожалуйста, — несмело ответила Марал.
Луна залила молочным светом все вокруг: и деревья, и дома, и улицы. Легкий ветерок разносил прохладу. Все отдыхало после знойного дня.
Они шли молча. Молчание прервала Марал:
— Ну вот, мы и пришли. До свидания, Хангельды!
— Подожди, Марал… как это дошли?.. До твоего дома еще далеко. — И просительно добавил: — Не торопись… ладно?..
— Нет, нет, — испугалась Марал. — Вон видишь, сюда идут…
— Ну и что же, пусть!..
Марал подняла голову и впервые посмотрела ему прямо в глаза.
— Хангельды, — умоляюще произнесла она, — разве ты забыл… Тебе-то ничего, а как на меня завтра будут смотреть? Начнут сочинять разные небылицы. Разговоры дойдут до матери.
— Ну, а если ты боишься, что разговоры дойдут до матери, возьми и сегодня все ей скажи.
Марал шла рядом. Хангельды хотел ей высказать все, что волновало его. Хотелось рассказать о сегодняшнем разговоре с матерью. Но слова застревали в горле.
"Малодушный, — сердито думал он о себе. — Другой бы на моем месте давно объяснился… Разве такого труса она может полюбить?"
— Хангельды, видишь, кто-то по улице идет. Я остановлюсь, а ты иди.
Он вздрогнул и прибавил шагу. А когда он миновал встречного и остановился, Марал уже скрылась за калиткой своего двора.
— Ах, дурак! — ругал он себя.
Все это произошло два дня назад. После этого Хангельды ездил в пески к чабанам, но, где бы он ни был, все время мозг неотступно сверлила мысль: "Как теперь посмотрит на меня Марал?"
В читальне, кроме учительницы, приехавшей на работу одновременно с Хангельды, и Марал, никого не было. Учительница с карандашом в руке трудилась над кроссвордом. Хангельды подошел к Марал. Он храбрился. Старался идти спокойно, не спеша. Но ноги не слушались, цепляясь за ковровую дорожку.
— Зачем ты от меня ушла в тот вечер? — улыбнулся он.
— Я боялась, мама увидит и косы выдерет. Она всегда говорит: "Слушаться не будешь, косы выдеру!"
— Она у тебя строгая… Как бы и мне не попало.
— Не бойся, теперь она все знает…
— Все знает? — вздрогнул Хангельды.
— Пообещала мне выдрать косы, а тебе чуб…
Веселой толпой в читальню вошли подростки.
— Джепбар, — обратился один из них к другому. — Ты слышал, этот пройдоха Пирли Котур вместо тех двух золотистых шкурок, которые мы хотели послать на выставку, подсунул какую-то дрянь, изъеденную молью. Ну и делец!
Хангельды передернуло от неожиданности. От Марал не ускользнула перемена в его настроении.
— Этого надо было давно ожидать, — ответил Джепбар.
Хангельды бросало то в жар, то в холод. Не говоря ни слова, он отошел от Марал, сел за свой любимый столик в углу зала, вынул блокнот и стал писать.
"Марал! — написал он крупно. Потом буквы стали мелкие, убористые. — Ты должна понять меня…"
Пирли дома не оказалось.
"Может быть, он у нас?" — подумал Хангельды.
— Что с тобой, сын мой? — испугалась мать, встретив его во дворе. — Кто посмел тебя обидеть?
— Дядю Пирли ты не видела?