— Вот, возьми на керосин. Если нужны спички, то вот тебе спички! Выйди на центральную площадь и подожги себя! Пусть люди посмотрят, как полыхает глупая баба, пусть посмеются от души…
Видимо, Овадан все же не ожидала от Ханова такого. Она вдруг опустилась на стул и заплакала.
— Это все, что ты можешь для меня сделать? — проговорила она сквозь рыдания.
— Да! И сейчас же убирайся отсюда. Чтобы впредь я и тени твоей близко не видел.
Женщина хлюпнула носом и, ни на кого не глядя, заторопилась к двери.
— О, боже, — причитала она, — я-то надеялась найти в этом дворце великодушие, а попала в пустой сарай. Куда же мне теперь?
— Сгори синим огнем! — закричал ей вслед Ханов.
Лысый Ширли, который при жене сидел безучастно, теперь и сам захлюпал носом.
— Прости нас, Каландар-ага… — промямлил Ширли.
— И ты тоже ступай! — набросился он на механика. — Неужели человек твоих лет, да еще с твоей фигурой, не в состоянии обуздать женщину размером с кулачок? Конечно, мне ничего не стоит заставить эту бабу замолчать. Но ведь и ты тоже оказался бабой. А что касается намаза, то смотри мне, Лысый, не говори потом, что не слышал! Если узнаю, что ты опять кланяешься аллаху, опозорю тебя на весь мир и вытурю из мастерских, так что и следа от тебя не останется.
— Каландар-ага, а ведь нет закона, который запрещал бы молиться.
— Значит, мое слово для тебя не закон? А ну, прочь отсюда и не показывайся мне на глаза!
Но едва Лысый Ширли понуро поднялся со стула, Ханов помотал рукой.
— Постой, — заговорил он деловито, — в два часа ночи возьмешь новую грузовую машину и подъедешь к дому Караджи Агаева.
— На охоту собираетесь? Тогда скажите раньше нашему управляющему, а то не дадут мне ее.
— Считай, что уже сказано.
Лысый Ширли кивнул и пошел прочь, но в дверях обернулся.
— Так-то оно так… А вот что скажет Овадан? Хорошо, если разрешит…
— Опять бабские разговоры! — прикрикнул на него председатель райисполкома. — Если не разрешит, свяжи ее и прихвати с собой! — засмеялся он. — Смотри, чтобы не позже двух!..
Секретарша, на протяжении всей этой сцепы не проронившая ни слова, глубоко вздохнула:
— Как бы эта женщина и в самом деле не подожгла себя.
— Нет, милочка, жизнь слишком соблазнительная вещь! — Ханов уселся на свое место. — И потом, женщина, которая на самом деле хочет умереть, не станет оповещать об этом весь мир… Ну, что там еще? — вопросительно посмотрел он на секретаршу.
— Больше ничего особенного, товарищ Ханов. Разве что это. — Странно потупившись, она вырвала из блокнота листок и протянула ему. — Просили позвонить.
На бумажке не было ничего, кроме номера телефона. Вероятно, этот помер был хорошо знаком Ханову, потому что он без лишних слов положил листок в карман и сразу перевел разговор.
— Пить хочется. Как там, верблюжий чал еще не привезли?
— Привезти-то привезли, только он еще, наверно, не охладился.
— Налей хоть теплого.
Секретарша открыла холодильник, стоявший у левой стены кабинета, осторожно вытащила оттуда большой, литров на пять, глазурованный кувшин, над горлышком которого пузырились сливки, достала с полки бокал и уже собралась его наполнить, но тут Ханов легко поднялся с места и сказал:
— Я сам, а ты иди, занимайся своими делами.
Он наполнил поллитровый бокал и залпом осушил его, потом повторил эту операцию, глубоко вздохнул и вытер рот. Видимо, шипящий и пенящийся кислый чал ударил ему в голову. На глазах у него появились слезы.
— Вряд ли есть на свете напиток, который может сравниться с чалом! — сказал он сам себе и взялся за телефон. — Ханов говорит… — сообщил он, когда ему ответили. — Ты что, глухой, что ли? Ханов!.. Агаев есть?.. Это ты? Что-то голос у тебя изменился? Ну как, работы выше головы?.. Отчет закончили? Если закончили, оформляй побыстрее и сдавай… Кажется, ты и в самом деле стал туг на ухо. Я говорю, быстрее сдавай!.. Что думаешь делать завтра?.. Что?.. Зря! Ревизорам ходить в гости не рекомендуется. Вот так! А у тебя нет желания вырваться в пустыню и проветриться?.. Что же, если попадется добыча, зацепим и ее. А?.. Да, у нас время постоянное. Часа в два выедем… О патронах не беспокойся. Водка и хлеб с тебя, патроны с меня!.. А? Нет, нет, больше никого не возьмем. Во-первых, тот твой человек своему рту не хозяин. А во-вторых… Есть у меня одно секретное дельце к тебе. Короче говоря, тут третий — лишний! Понятно? Ну, если понятно, ровно в два выходи из дому!
Положив трубку, Ханов вызвал секретаршу: