— И я верил своему сыну, — опустив голову, проворчал Тойли Мерген. — А теперь вот понял — не справиться нам с вами, молодыми.
— Почему же не справиться? — чуть улыбнувшись, возразила гостю Сульгун. — Просто не надо рубить сплеча, надо постараться понять друг друга. Ваша молодость была гораздо труднее нашей. Но, простите меня, ведь это не значит, что мы должны слепо подчиняться воле родителей. Считаться с мнением старших, уважать их опыт мы, несомненно, должны, даже обязаны…
Тойли Мерген привык правду называть правдой, и если поначалу он пришел в ярость, когда увидел, что в доме его сына хозяйничает незнакомая девушка, то позже, наблюдая за Сульгун и слушая ее, он стал ловить себя на том, что перестает гневаться и начинает испытывать к ней чувство приязни. Вежливая, почтительная, но умеет постоять за себя.
— Ну что ж, Сульгун… — вздохнул Тойли Мерген и уже более ласково посмотрел на девушку. — Я был бы рад, чтобы мой сын рассуждал так же, как вы.
— Если так, то у меня к вам, Тойли-ага, есть просьба, — торопливо проговорила Сульгун. — Надо успеть, пока не вернулся Аман.
— Слушаю…
— Я пришла сюда сегодня, чтобы поговорить с Аманом. Но очень рада, что встретила вас. То, что Аман сначала уехал из колхоза, а теперь бросил работу и перешел в ресторан… все это… вы понимаете, что я хочу сказать. Ну, ошибся человек, запутался… И надо ему помочь… Словом, у меня к вам просьба: вы ведь так любите сына, не оставляйте его здесь, увезите сегодня же, не откладывая, домой.
— Пойдет ли он?
— Если он уважает отца, то должен.
— Вообще говоря, я для этого и приехал.
— Вот и отлично. Пусть едет и не задерживается здесь ни на минуту! Нечего ему тут делать! — твердо заключила Сульгун и встала.
Ее последние слова особенно понравились Тойли Мергену. Поэтому, увидев, что девушка взялась за сумку, он спросил:
— Ну, а куда же вы сейчас? Помнится, вы что-то говорили про обед?
— Вы же сказали, что сыты, Тойли-ага. А теперь я не успею ничего приготовить. Через полчаса я должна быть в больнице. Сегодня у нас операционный день. Всего хорошего, до свидания, Тойли-ага. Простите, если чем-нибудь обидела вас… Я этого не хотела… — Сульгун глянула на часы и убежала.
Оставшись один, Тойли Мерген погрузился в размышления. Он думал о сыне, о Сульгун, о том, как посмотрит на все это жена, думал о себе. Но так ничего и не решив, впервые за долгий день улыбнулся.
Тут в дверях появился Аман. По тому, как он взмок, было видно, что парень бежал всю дорогу. Однако, не дав ему вытереть пот со лба, Тойли Мерген спросил:
— Ну что, освободился? Ты чего молчишь? Или выпил?
— Ах, настроение у меня было поганое, я и тяпнул перед уходом стопку.
— Ну, и как, поправилось настроение?
Аман промолчал.
— Сегодня перед уходом стопку, завтра перед приходом, а послезавтра в арыке тебя искать придется. Если из-за плохого настроения надо пить, то мне, пожалуй, следовало бы искупаться в водке. Сейчас меня одно интересует — освободился ты или нет?
Аман не спешил с ответом. Он ослабил узенький черный галстук, расстегнул пуговицу воротничка и только тогда хмуро проговорил:
— Сначала посмотрим, как сложатся твои дела.
— Пусть мои дела тебя не беспокоят. Ты лучше скажи, почему ты ушел из автопарка? И не крути, говори честно!
— Не поладил с директором.
— А он другое говорит.
— Значит, ты и у него побывал?
— Пришлось. Ты же не счел нужным посоветоваться с отцом! Чего ты с ним не поделил?
— Ненавижу лживых людей. Я не знаю, что он тебе наболтал, но уверен, что ни одного слова правды. Я все-таки довольно долго терпел. А ты бы и дня не выдержал. Да и вообще надоело мотаться днем и ночью. А в результате что? Все равно спасибо не скажут.
— Что, что? Спасибо не скажут? Ты думаешь, что говоришь?
— Да, думаю!
— А по-моему, нет.
— Ну, ладно, папа, не делай вид, будто не понимаешь, о чем речь.
— Я никогда таких вещей не понимал и теперь не желаю понимать! Моими неприятностями ты пытаешься оправдать свой неразумный поступок. Это мальчишество! Мало того что ушел с работы, так ведь еще куда ушел. Будь, мол, что будет! Ну, на кого ты теперь сердишься? На самого себя! Сын Тойли Мергена… Инженер… Ресторан… Буфетная стойка… Уму непостижимо! Верно в пословице говорится: «Рассердился на вошь, сжигай одеяло». А все эти разговорчики насчет того, что спасибо не скажут, ты оставь. Молодой парень, инженер. Стыдись, Аман!