— Далеко это?
— Нет. Два шага. В тех местах, где вы когда-то были подпаском. Помните старого чабана Сахаткули-ага?
— А… Вон где… Так ведь яблоки еще не созрели?
— Рановато… Но растут хорошо и завязей много.
— Пусть себе растут! Приедем, когда поспеет урожай, — заметил ревизор и, закурив сигарету, снова оглянулся. — Может быть, вы покажете мне новый дом Тойли Мергена?
— Вы разве не были на новоселье? — вмешался в разговор Аннагельды. — Ох и здорово тогда пел Аман!
— Ни о новоселье, ни о том, кто там пел, мы ничего не знаем, — с безразличным видом произнес ревизор.
— Очень красивый дом! И новоселье удалось на славу! — сказал Аннагельды и развернул машину. — Все новые дома надо строить именно так. Правда, Дурды-ага?
Не успел Дурды Кепбан раскрыть рот, как Агаев, и сам не заметив того, выложил все, что было у него на уме:
— Чтобы построить такой дом, нужны тысячи и еще раз тысячи.
— Для тех, кто не бегает от труда, колхоз теперь, не сглазить бы, щедрым стал. Подумаешь, дом! У нас в этом году восемьдесят два человека дали заявки на машины, — с юношеским азартом продолжал Аннагельды, но ироническая усмешка Агаева насторожила его.
— Каким бы зажиточным ни был колхозник, а с председателем равняться не может. Председатель — это председатель, а колхозник — это колхозник! — изрек Агаев.
— Почему это? — возразил Аннагельды. — У нас простой тракторист получает не меньше председателя! Дурды-ага, сколько в прошлом году получил Велле?
— Ладно, хватит подсчитывать, кто сколько получил. Лучше повнимательнее смотри на дорогу! — произнес Агаев и щелчком через открытое окно машины отшвырнул недокуренную сигарету.
Аннагельды не понравился тон ревизора. Парень нахмурился.
— Товарищ Агаев! У нас на улицах мусор не бросают! — не скрывая раздражения, заметил он. — Вон те железные урны не зря поставлены, не для детских игр.
— Простите! Я не знал, что вы так окультурились! — И Агаев снова достал сигарету.
— И в машине, пожалуйста, не курите. Мне вреден дым.
— Перестань, Аннагельды! — Дурды Кепбан хлопнул пария по плечу. — Хватит тебе препираться с гостем, тем более что он старше тебя. Останови машину. Мы приехали.
Караджа Агаев внимательно разглядывал дом Тойли Мергена. Он осмотрел его со всех сторон. Он вставал на цыпочки, приседал, закидывал голову, словом, бедняга, извертелся весь.
— Может быть, мы и в дом зайдем? — предложил бухгалтер. — Правда, Тойли Мерген на хлопке, но хозяйка будет рада. Наверно, и вам не раз случалось отведать чурека тетушки Акнабат? Зайдем, выпьем по пиалушке чаю.
— Нет, нет! — сказал Агаев и, замахав руками, пошел к машине. — Сколько у них комнат?
— Ей-богу, не знаю, хоть и живу по соседству… — И Дурды Кепбан остановился, задумавшись.
— Не так уж много комнат, — пришел ему на помощь Аннагельды. — Зато большие. Ванная, кухня…
— Оказывается, есть вещи, о которых не знает даже главный бухгалтер? — заметил Агаев и впервые с момента приезда в колхоз улыбнулся. — Поехали. Может быть, уже и председатель на месте.
— Если бы приехала Шасолтан, мы бы увидели ее машину, — проговорил Дурды Кепбан, садясь на свое прежнее место. — Вроде бы и поесть пора. Гони ко мне, голубчик. Пока попьем чаю, и председатель появится.
— А что, если отложить чаепитие? — ревизор вдруг заволновался, обшаривая взглядом машину. — Бог ты мой, где же моя папка? Неужели там осталась? Никто не возьмет?
Аннагельды прыснул в кулак.
— Да вы что, товарищ Агаев, будто с неба свалились, — не удержался от улыбки и Дурды Кепбан. — Мы забыли, что такое замки, скоро будем выдавать деньги без кассира. Если в вашей папке миллион, ее тоже никто с места не сдвинет.
— Все-таки, знаете…
— Я-то знаю, что вы не успокоитесь, пока не сунете под мышку свою папку. Аннагельды, голубчик, съезди за ней, а если появилась Шасолтан, позвони нам! — сказал Дурды-ага и, отправив парня, повел ревизора к себе. — Смотрите, товарищ Агаев! У Дурды Кепбана дом тоже не хуже, чем у Тойли Мергена. Хватит, пожили мы в прокопченных мазанках и в дряхлых войлочных юртах. Теперь иные времена.
— Конечно, конечно! — буркнул ревизор, но хозяин дома не уловил — с одобрением тот говорил или с осуждением.
Тут навстречу им вприпрыжку выбежал пятилетний сын Дурды Кепбана. Ребенок прыгнул отцу на руки, обнял его за. шею, подергал за нос, схватил за ухо и засыпал вопросами:
— Папа! Ты уже проголодался?
— Да, сынок, уже проголодался.
— А кто этот дядя?
— Этот дядя — ревизор.
— Что, что?
— Ре-ви-зор.