— Я серьезно, Эсен.
— Да, вижу, что серьезно, но…
— И к тому же, — перебил его Тойли Мерген, — не могу сказать, что не спешу.
— Я тоже твой родственник. Меред — тоже, хоть и дальний. И Бяшим, его младший брат. Ну, право же, других сейчас не смогу припомнить.
— Тогда давай, Эсен, сделаем так. Ты выясни сегодня же — дальних и близких, а завтра отправь их на хлопок.
— Послушай, Тойли, а что скажет Шасолтан?
— Шасолтан скажет, что мы с тобой молодцы. Не так уж у вас сейчас много работы. Хватит с тебя и пятерых.
— Не меньше семи человек нужно оставить здесь.
— Значит, семеро справятся тут? Так чего же ты до сих пор держал столько людей?
— По правде говоря, я не думал об этом…
— То-то и дело, что никто не хочет думать, ждут, когда кто-то подскажет. А ведь всем одинаково по одной голове отпущено.
— Признаю, Тойли, ты прав. Но не так-то это просто, есть у меня и скандалисты.
— Начни с себя, тогда никто слова не скажет! — Тойли Мерген встал.
— Я бы с радостью!.. — И, словно двуногий арбуз, Эсен Сары слез с топчана. — Но посмотри на мой живот, разве он даст мне нагнуться?
— Если пять дней походишь на хлопок, от твоего живота и следа не останется. Потом сам благодарить будешь, — сказал Тойли Мерген и, кивнув, вышел.
После склада он постучался в окошечко колхозной кассы. Окошечко не сразу открылось. Бригадир рассердился на кассира. Сидит там, хихикает и делает вид, будто не слышит, что стучат.
— Оразмамед! Ты почему заставляешь меня ждать?
Тойли Мерген недолюбливал Оразмамеда, хотя когда-то жалел его. Рос парень без отца, а Тойли Мерген хотел, чтобы он учился, одевал его и кормил, заботился о нем, пока свадьбу ему не справил. А парень-то оказался прижимистым. Гостей к себе не звал, но посидеть за чужим столом любил. Отпустил бакенбарды, одевался по последней моде, а мать и жена ходили в вылинявшем тряпье. Недавно Тойли Мергену сказали, будто этот жадюга заставляет свою семидесятилетнюю мать ткать ковры, потому что собирается покупать машину. Ковры-то дорогие.
Услышав голос Тойли Мергена, Оразмамед перестал смеяться, открыл окошечко и, вытянув шею, вытер белоснежным платком слезящиеся от смеха глаза:
— Ах, это вы, Тойли-ага? Не заставил ли я вас ждать? Читал арабские сказки и до слез смеялся.
— Почему ты в рабочее время закрываешь окошко и читаешь сказки?
— Сейчас у меня перерыв, Тойли-ага, вы же сами говорили, что в перерыв положено отдыхать.
— А, по правде сказать, я не знаю, что еще делать кассиру, как не отдыхать.
— Это вы напрасно, Тойли-ага. Посидели бы хоть денек в этой конуре, вы бы поняли, что у кассира работа нелегкая.
— Раз тебе трудно, освободи место.
Оразмамед вытаращил глаза и подался назад.
— Место это я получил, не подавая никаких заявлений, — в пос пробурчал он. — Вам деньги нужны, я посмотрю ведомость.
— Не беспокойся. Мне не деньги нужны, ты мне нужен. Не люблю разговаривать, когда собеседник прячется за стеной.
Кассир щелкнул ключом и вышел из боковой двери.
— Где твоя жена? — продолжал допрос Тойли Мерген.
— Моя жена? Должна быть дома. А что?
— Чем она занимается?
— Чем может заниматься женщина, Тойли-ага? — ухмыльнулся Оразмамед. — Чай вскипятит, обед сготовит, испечет чурек.
— У тебя, слава богу, есть еще мать. Разве нельзя, чтобы все это делала она?
— Ай, Тойли-ага, мало, что ли, хлопот в туркменском доме? У меня и для двух женщин работа найдется.
— Если бы у тебя были дети, я бы и разговора такого не вел… А не многовато ли, чтобы одного человека обслуживали две рабыни?
— Я вас не понял, Тойли-ага. — Парень был явно растерян.
— Сейчас поймешь. Завтра сдашь кассу своей жене.
Оразмамед молчал.
— Опять не понял.
— Понять-то понял, по справится ли она с этой работой, все-таки женщина?
— Насколько мне известно, вы вместе окончили техникум и отметки у нее были не хуже твоих.
— Не отметки работают, Тойли-ага, а человек.
— Не заносись! Завтра чтобы я тебя здесь не видел!
— А где же мне быть, если не здесь?
— Не знаешь?
— Нет! — сказал Оразмамед и затряс своей маленькой головой.
— Хлопок будешь собирать! Не хихикать и прихорашиваться в пустой комнате, а делать полезное дело.
Оразмамед гордился своей должностью, и вдруг такая неприятная неожиданность!
— Так, по-вашему, это бесполезное дело? — попытался он возразить бригадиру. — А что скажет правление? Что скажет председатель?
— Я не собираюсь с тобой торговаться, Оразмамед! С председателем все согласовано.