Один день сменял другой, а ревизор, осунувшийся и небритый, все еще терся грудью о бумаги.
Если Караджа Агаев все больше нервничал и суетился, то Дурды Кепбан, в противоположность ему, становился спокойнее. После встречи с Тойли Мергеном его злость на ревизора немного поутихла. Каждое утро, придя на работу, он спрашивал молодого счетовода:
— Ну как, Аннагельдыхан, ревизия все еще продолжается?
— Продолжается, Дурды-ага, продолжается! — говорил Аннагельды, подмигивая, корча рожи и показывая рукой, какую бороду отрастил ревизор, не имея времени побриться.
Но сегодня с утра Дурды Кепбан снова огорчился. Он заглянул в соседнюю комнату. В сигаретном дыму сидел сгорбленный, заросший седой щетиной Караджа Агаев и вытирал пот со лба. Главный бухгалтер нахмурился и притворил дверь.
— Лишь бы судьбы человеческие не зависели от таких вот, как этот, жалких людишек, — проговорил он.
Аннагельды поднял голову:
— Вы мне что-то сказали, Дурды-ага?
— Нет, — вздохнул главный бухгалтер и сел за свой стол. — Просто подумал о судьбах людских.
— О чьих именно?
— Ну как тебе объяснить? Вот ты уже год работаешь со мной. И я, мне кажется, знаю тебя, понимаю, чем ты живешь. Когда-то и Караджа Агаев сидел вот так же, как и ты, и работал рядом со мной. Хоть он и не намного моложе, для него и в те времена я был Дурды-ага. Я думал, что знаю его, так же как сейчас знаю тебя. Все мы считали его чистосердечным, совестливым парнем. И не было у него этой фальшивой улыбки. Семь дней назад, когда он приехал сюда, я сначала обрадовался, потом разозлился. А сейчас посмотрел на него и расстроился. По правде говоря, даже испугался. Сидит убитый горем человек. Ведь, казалось, должен бы радоваться, что не обнаружил у своего доброго друга и покровителя никаких злоупотреблений. Почему, почему он так огорчен? Уму непостижимо. А ведь есть какая-то причина. Вот о чем я раздумываю, Аннагельдыджан!
Аннагельды даже не заметил, как, отложив работу, встал и подошел к столу Дурды Кепбана.
— А в самом деле, почему? Если бы я был на его месте, я бы сказал и председателю, и вам, Дурды-ага, и самому Тойли-ага: "Простите, товарищи!" И уехал бы туда, откуда приехал. А может быть, кто-то принуждает его? — размышлял вслух счетовод. — Нет, разве можно принудить человека, если он хоть немножко, хоть самую малость уважает себя?
Но получить ответы на свои вопросы парень не успел.
Из соседней комнаты вышел Караджа Агаев и со злостью швырнул на стол главного бухгалтера связку ключей, которая несколько дней назад была так же брошена ему самому. Дурды Кепбан и бровью не повел.
— Кончил? — спросил он.
— Кончил.
— Идем, если кончил! — И Дурды Кепбан повел ревизора к председателю.
— Садитесь, — вежливо предложила Шасолтан. — Рассказывайте, как ваши дела. Закончили уже?
— Закончил, — буркнул Агаев.
— Что вы нам можете сказать?
— Ничего не нашел, — вздохнул Караджа Агаев.
— Вы, кажется, жалеете об этом? — Шасолтан слегка прищурилась.
— А? Что вы сказали?
Чуть повысив голос, Шасолтан повторила:
— Жалеете, говорю, об этом?
— Ой, нет же, нет! — растерянно и даже жалобно проговорил ревизор.
— Значит, вы сегодня уезжаете?
— Да, хотел бы уехать сейчас, — сказал Агаев.
Не в силах поднять глаза на председателя и на главного бухгалтера, он собрался было встать, но Дурды Кепбан придавил его плечо:
— Нет, сейчас не уедешь, не отпустим.
— Почему? — обиженно спросил Агеев и устремил свой беспомощный взор на Дурды Кепбана.
— А ты не знаешь — почему? — стараясь подавить снова вскипевшую ярость, тихо, но грозно заговорил Дурды-ага. — Ты целую неделю сидел у нас на голове! Целую неделю из дома в дом передавали страшные слова: проверяют Тойли Мергена! Целую неделю ты искал вора. Искал! Но не нашел. Об этом тебе придется написать и поставить собственную подпись. Вот бумага, а вот ручка!
— Дурды-ага прав, — поддержала главного бухгалтера Шасолтан. — И вам это нужно, и нам.
— Может быть, — заерзал на стуле Агаев, — я потом напишу и пришлю? Надо ведь время, чтобы подумать.
— А мы тебя не торопим, — тут же нашелся Дурды Кепбан. — Думай, сколько хочешь. Напишешь и уедешь. Никто тебя не задержит.
Ревизор сидел, уставившись в стопку бумаги, но ручку не брал.
— Может, и для этого нужно разрешение Ханова? Если нужно, я ему сейчас позвоню, — стараясь скрыть улыбку, проговорила Шасолтан.
— Нет, — выжал из себя Агаев.