На территории помещались четыре крепких бревенчатых барака, несколько служебных строений и множество знакомых уже столбиков, помеченных двумя полосками — зелёной и жёлтой. Гости сбились в кучку, не решаясь двигаться самостоятельно.
— О, не волнуйтесь! Чувствуйте себя свободно, — успокоила Евгения. — Для людей эти вешки безопасны.
Она представила нам работниками фермы — лаборантов, уборщиков, раздатчиков корма и охранников.
— Бранд, Жанно! Возьмите стрекала и проводите нас в третий корпус.
Один из охранников принёс электрические шесты в руку длиной (похожие я иногда видела у жандармов Магистериума), другой отпер тяжёлую дверь в барак.
— Прошу не шуметь и не делать резких движений, — Евгения первой вступила в тёмный проём. — А главное, не приближайтесь к клеткам.
Все молчали. Даже Ливия присмирела и поглядывала по сторонам с опасливым любопытством. В бараке были такие же крохотные окошки под потолком, как и в инкубаторе кристаллов, только зарешеченные, внутри царил такой же полумрак, но атмосфера разительно отличалась. Спёртый воздух, тесный коридор и гнетущее ощущение мышеловки, из которой не выбраться.
Охранник повернул выключатель, под потолком зажглись лампочки, измазав грубые дощатые стены тусклой желтизной.
— Похоже на загон для скота, — пробормотала Ливия.
По коридору тянуло характерным запашком, и я пожалела, что не осталась с Иолантой вдыхать аромат розовой калины. Откуда-то слышались звуки — шорохи, стуки, глухие неразборчивые голоса.
Евгения остановилась:
— Все ликантропы в клетках за надёжными запорами и опасности не представляют. Но предупреждаю, их вид может оскорбить вашу стыдливость.
Тьери хмыкнул:
— Они что, без одежды?
— Одежду носят люди, — отрезала Евгения. — Ликантропам это ни к чему. Сами увидите.
Коридор вёл в просторное помещение. Справа и слева тянулись железные решётки; за частоколом крепких прутьев виднелись каморки, отделённые друг от друга толстыми стенами, в каждой — тёмная фигура.
Евгения щёлкнула пальцами, и лампочки загорелись ярче.
— Можете подойти поближе. Но держитесь за вешками.
Вдоль заграждения, отстоя от него примерно на метр, шли ряды знакомых столбиков. Профессор Барро первым приблизился к указанной границе и вытянул шею, вглядываясь вглубь зарешеченного отсека. Я встала рядом с ним. В ноздри ударила отчётливая вонь уборной.
У дальней стены скорчилось странное существо, похожее на обезьяну в волчьей шкуре. Очень странную обезьяну, с вытянутой мордой и — я ощутила дрожь — совершенно человеческими глазами.
5.3
Глаза моргнули и уставились прямо на меня. Существо приоткрыло пасть, демонстрируя крупные клыки.
Чувствует, что я боюсь. Звери всегда это чувствуют. Но он же не совсем зверь. Этот взгляд, тяжёлый и чуть презрительный... Способен обитатель клетки думать и говорить? Есть у него имя? В голове теснились вопросы, но ни один я не решилась задать. Профессор тоже смотрел молча. Постоял и двинулся к следующему отсеку, и я, как привязанная, — за ним. Не хотелось оставаться наедине со взглядом человекозверя.
Соседнюю каморку занимало хрупкое крылатое создание, но вряд ли крылышки в сизых перьях могли поднять его в воздух... вернее её. Я отвела взгляд. Тело женщины-оборотня покрывал светлый пушок, словно вуаль, способная приглушить, но не утаить. Кроме этого пушка и крыльев, в ней не было ничего звериного. Светлые волосы, полные губы, длинные ресницы — молода и сложена недурно. Глаз девушка не поднимала. Вдруг, не выдержав внимания, повернулась к нам спиной и распустила крылья, пытаясь скрыть себя от любопытных взглядов. На её шее блеснул узкий ошейник.
Самка. Самка, а не девушка. Неверно думать о ней, как о человеке. Обезьяны тоже похожи на людей.
Вспомнился говорящий оргамат Бобо. Его хотя бы одели.
Из третьей клетки смотрел подросток — по человеческим меркам лет двенадцати. Чёрный мех с белыми подпалинами, широкие руки-лапы, приплюснутый нос. Юный оборотень придвинулся к самым прутьям, в его блестящих зрачках светилось доверчивое любопытство. Я улыбнулась, и он растянул губы в ответной улыбке. Так мог бы улыбаться Бобо по приказу Евгении — резиново, одним ртом, не меняя выражения глаз, не напрягая ни одной мимической мышцы в верхней части лица.
Я поспешила перейти к четвёртой клетке, просторнее других. В ней обитали сразу три оборотня: самец, самка и детёныш, все в густой бурой шерсти. Увидев нас с профессором, самка склонилась над малышом, прикрывая его своим телом, а самец прыжком подскочил к решётке и зарычал, оскалив клыки. Я невольно отшатнулась. Барро остался на месте.