Русоволосый Оскар повернулся к профессору всем корпусом.
— Если бы не высокоэффективные солнечные батареи, изобретённые нашими учёными, люди до сих пор задыхались бы в угольном чаду! — запальчиво воскликнул он.
— Прототип солнечной батареи создал фирамский фотохимик Луиджи Джакомо, — с ехидцей возразил Барро. — А солнечные нагреватели в тех краях строили ещё в прошлом веке.
— Начнём с того, что Джакомо опирался на идеи натуролога Альбрехта Игнассиса, — в тон профессору ответил пепельный блондин Марсий. — И не прототип Джакомо, а разработка Лукреция Деласса стала основой для промышленного производства солнечных панелей.
Начался спор. Оскар и Марсий пытались доказать вторичность немагнетической науки, Аврелий изредка поддерживал их небрежными репликами, Евгения шутила, Дитмар посмеивался. Сначала профессор Барро держал оборону в одиночку, но неожиданно ему на помощь пришла Иоланта, а за ней и Тьери, оскорбившийся за человеческий род. Ливия восклицала, что ей скучно, Кройцмар пил и ел. Дядя Герхард отошёл к окну, сел за рояль, такой же белый, как он сам, и заиграл что-то печально-романтическое. В тёмном саду за его спиной мерцали жёлтые и сиреневые фонарики, озаряя призрачные силуэты деревьев.
Меня разрывали противоречивые чувства. Хотелось доказать, что обычные люди способны многого достичь и без помощи магнетизма. В конце концов, нас большинство, и на нас держится мир. Но глупо отрицать очевидное: нынешним процветанием континент обязан именно мажисьерам, их талантам и магнетическим флюидам.
Я возразила Оскару, потом профессору, и от обоих получила такие резкие отповеди, что к глазам подступили слёзы. Дитмар накрыл мою руку своей и наклонился к уху: "Не принимайте близко к сердцу. Это просто забава. Тренировка остроумия". Я изо всех сил сжала зубы и проглотила готовое сорваться с языка: "А я для вас тоже забава?"
Между нами — пропасть. Ему нужен кто-то вроде Евгении — яркая, умная, одарённая женщина. Настоящая мажисьен.
Чтобы не расплакаться, глотнула крино. Кажется, сегодня за обедом я слишком много пью...
Когда был съеден десерт, а спорщики перешли к личным оскорблениям, Евгения призвала к миру:
— Давайте признаем благотворное взаимовлияние двух ветвей знания и перейдём в гостиную!..
— Лучше в подвал, Эжени, — прервал её Аврелий. — Сегодня мы зовём гостей в подвал. Принять участие в маленьком эксперименте, который имеет непосредственное отношение к нашему спору.
— Помните, Роберт, мы обещали вам сюрприз? — Евгения лукаво улыбнулась профессору.
Признаться, мне не хотелось никуда идти. Я устала, сытно поела и была слегка пьяна. Чем ещё объяснить эту слабость в ногах и странную рассеянность восприятия?
Дитмар поддержал меня под локоть, помогая подняться, и шепнул: "Идёмте, Верити, будет интересно". После возвращения с прогулки он всё время держался рядом, дотрагивался до моей руки или спины, словно демонстрируя всем, что мы теперь вместе. Это было приятно, но смущало и немного пугало. Что, если я всё неправильно поняла, что, если он ведёт себя так со всеми, просто сегодня выбрал меня?..
Вся нарядная, разгорячённая спором компания дружно поднялась из-за стола, только Кройцмар остался сидеть, а дядя Герхард махнул от рояля изящной кистью с длинными музыкальными пальцами:
— Мы с Доденом подождём вас тут. Он будет пить, я — петь.
И вывел красивым баритоном:
— С малюткой Кэт, тра-ля-ля-ля, встречал я вечер томный...
Евгения хрустально рассмеялась:
— Дядя, ты неисправим!
Глава 7. Немного правды
Мы шли просторными коридорами чёрно-белого мрамора мимо тёмных угловатых статуй, купленных, как похвасталась Евгения, на последней всеконтинентальной выставке в Шафлю у скульптора-дамы:
— Мадам Дюмон собирает композиции из простых геометрических фигур, а всем материалам предпочитает металл и, между прочим, отлично управляется со сварочным аппаратом!
В конце пути перед нами распахнул двери просторный лифт с зеркальными стенами и латунными поручнями. Дитмар встал рядом со мной, Ливия наслаждалась вниманием Оскара и Марсия, профессор Барро держался отчуждённо.
Минута — и мы в подземелье. Коридоры здесь были уже, чем наверху, стены лишены украшений, свет шёл от круглых ламп, пунктиром бегущих по низкому потолку.
— Внизу у нас лаборатории, — объяснил Дитмар, распахивая дверь в небольшое помещение, где едва хватило места, чтобы десять человек разместились, не толкая друг друга. — Прошу сюда.