Они удочерили меня, так как у Карлы, моей тогдашней приемной матери, не получалось забеременеть, но в один прекрасный день, Карла узнала, что беременна и они решили отдать меня назад в тот ад, под название детский дом. Тогда я поняла, что нельзя привязываться к людям, не так больно будет с ними расставаться. Поэтому я дала себе клятву, что не полюблю ни одну пару решившуюся меня удочерить. А их было много, всем, кто меня удочерял, я устраивала сущий ад и никто не выдерживал, сразу же отдавали обратно, всегда. Кроме Лауры и Пабло, последняя моя приемная семья, в которой я достигла совершеннолетия. Лаура терпела все мои выходки, та принимала все мои истерики и хамство, и никогда не поднимала на меня голос. Но я продолжала усложнять им жизнь, я искала подвоха, искала хоть малейшие проблески ненависти ко мне в её глазах, но её там не было. Эти люди любили меня, а я очень привязалась к ним, хоть и не показывала этого.
Лаура с Пабло уговаривали мне остаться жить у них после совершеннолетия, остаться в Испании, но я категорически хотела улететь из этой страны. Работала официанткой и мыла полы после закрытия, чтобы хоть как-то накопить себе на первое время.
Я подала документы в Высшую школу журналистики Колумбийского университета и меня взяли со стипендией, оформив мне студенческую виду в США.
Обучение было не простым, днем я училась, а вечером работала в баре, недалеко от дома. После двух лет обучения, я попробовала свои силы в конкурсе лучших работ в этой сфере, написав про расовую дискриминацию, моя работа выиграла Премию Джона Ченселлора, чему я была несказанно рада. После завершения Высшей школы, мне было легко устроиться на стажировку в Times Publishing, где собственно я сейчас и работаю, после окончания которой, мне предложили контракт.
Идя по дороге домой, я зашла в забегаловку, находившуюся напротив офиса, и взяла себе Айс Латте. Решив пройтись пешком, я пошла по короткой дороге, ведущую прямо к моей уютной квартире. Миновав парк и несколько баскетбольных полей, я вспомнила про статью. Почему я не подумала написать о тяжелой жизни Майкла, о том как он жил, как вырос нормальным парнем в Гетто, о его столкновениях с расизмом и его жизни в целом, а не то, чего от меня ждут. Решив, что именно так и сделаю, в приподнятом настроении я увеличила шаг, чтобы быстрее добраться до дома, и написать то, о чём думаю, пока мысль держится в моей голове.
Я уже подходила к дому, до которого оставался ещё один квартал, когда услышала резкий визг останавливающегося фургона, по левую сторону от меня. Почувствовав сильную руку на моей талии, кофе выпало из левой руки, стаканчик упавший на асфальт треснул, обрызгивая холодным кофе ноги. Сильная мужская рука быстро приложила тряпку к моему лицу, почувствовав запах эфирных масел, моя голова закружилась, дыхание перехватило, и я не смогла даже пискнуть, тело обмякло, и я вцепилась в руку человека, который стоял позади меня, и прижимал к себе. Почувствовав мерзкое дыхание возле правого уха, я отключилась. Секунды. Самые быстрые секунды в моей жизни, которые решили мою дальнейшую судьбу, вот так просто человека может не стать. Вот так просто его могут похитить и в некоторых случаях, его даже никто не будет искать.
Вопрос стоял в том, будут ли искать меня?
Глава 2
Джессика
Приехав в Нью-Йорк, я не понимала, когда с бешеной скоростью несёшься в вагоне метро уткнувшись носом в окно, как могут жить люди во всех этих разукрашенный граффити домах расположенных друг на друге, как они привыкли к этому ежедневному грохоту грязных вагонов, к запаху бензина, еды, специй и ещё много чего очень едкого.
Прожив здесь пять лет, я старалась замечать только лучшее в этом городе, когда ты подъезжаешь к какой-нибудь Time Square, где в глазах просто рябит от всех этих дорогущих реклам на гигантских мониторах, где верхушка небоскрёба спряталась в облаках, а случайно задевшая тебя девушка в миллионный раз говорит «Sorry», когда в Central Park пушистые белки едят у тебя из рук, и ты уже готов почувствовать это ощущение единения с природой, но когда слева боковым зрением видишь летящий бумажный мусор. Когда идёшь и справа едет чистокровный американец «Линкольн», а слева за углом под магазином, справляет нужду бомж, и всё это под запах марихуаны от компании чернокожих стоящих неподалеку. Где из этих отрезков жизни настоящая Америка? Я поняла, что её тут нет. Нью-Йорк это не Америка. Тут есть все расы, языки, и религии, а вот коренного американца встретить нужно постараться.