– С чего бы мне тебя бросать? – отозвался тот, мысленно празднуя победу, на молниеносность которой даже не рассчитывал. – По-моему… Ты меня прости, конечно, за самонадеянность… Но по-моему, у нас с тобой все только начинается.
– Правда?
Глупее этого переспрашивания может быть только возглас «вау».
– С самой первой минуты рабочего дня я жду его конца, – с придыханием произнес Танкован. – Чтобы примчаться к тебе и снова почувствовать на губах твое дыхание.
– Правда?
Если еще раз она задаст этот дебильный вопрос, он выпалит: «Нет, шучу, дурочка!»
– Еще бы! – Максим причмокнул в трубку. – Я мечтаю об этом… На мотоцикле, конечно, долетел бы до тебя гораздо быстрее, но ничего не поделаешь – доползу на черепашьем общественном транспорте.
– Я скоро доберусь до офиса, – сообщила Михеева после секундной паузы. – Сразу же распоряжусь, чтобы твоего коня вызволили из гаишного плена.
– Буду тебе необычайно признателен, – вздохнул он.
– Но я опасаюсь, что какая-нибудь другая близорукая блондинка шагнет тебе под колеса.
– Опасаешься за меня или за блондинку? – уточнил Максим.
– За себя. – Она кокетливо хмыкнула.
– Ты в полной безопасности, милая, – заверил он. – Обещаю объезжать блондинок за версту. Брюнеток и шатенок – тоже.
Через стекло было видно, как Паук отчаянно жестикулирует ему. Он делал страшные глаза, руками изображал на себе большие округлые груди и тыкал пальцем в сторону двери.
– Сожалею, но вынужден прерваться, дорогая, – вздохнул в трубку Танкован. – Меня вызывают к руководству.
Лиснянская сидела за рабочим столом, уткнувшись в компьютер и нервно двигая мышью. Она выглядела бледнее обычного. Казалось, макияж облупился с ее щек, как штукатурка со стен в подъезде. Пухлые бесцветные губы (она, видимо, так и не успела их подкрасить) едва заметно дрожали. Яркая красная блузка со стоячим воротничком только подчеркивала нездоровую бледность лица.
В комнату пробивался солнечный свет, порезанный на тонкие ломти полуоткрытыми жалюзи. На журнальном столике потрескивал остывающий электрочайник. Подушки кожаного дивана, испытанного вчера на прочность, были аккуратно разложены по краям, а в центре, вальяжно откинувшись на спинку, восседал смешной человечек с бородкой-эспаньолкой в черной футболке с надписью «Maxim» и в синих джинсах – большая мягкая игрушка, сделанная, вероятно, на заказ.
Лиснянская даже не подняла глаз на вошедшего.
– Здравствуйте, Анна Ильинична! – Танкован расплылся в улыбке. – Вызывали?
Женщина молчала, раздраженно щелкая мышью.
– У вас выдалась свободная минутка? – ерничал он. – Может быть, мне запереть дверь?
Лиснянская оторвалась от монитора, и Максим заметил, что у нее заплаканы глаза. На мгновение ему даже стало жаль начальницу.
– Сядь, – глухо приказала она.
Танкован неспешно прошел к дивану и уселся рядом со смешным человечком.
– Забавный тип, – оценил он с усмешкой. – Вам подарили искусственного мужчину?
– Это… Максим, – сказала Лиснянская тоном, которым обычно говорят о недавно умершем человеке. – Он – милый, добрый и… честный.
– Сколько потрясающих качеств для одного Максима, – иронично заметил Танкован. – Неудивительно, что он – всего лишь игрушка.
– Да… – согласилась Анна Ильинична. – Он не похож на оригинал. – И помедлив, добавила: – К сожалению…
– Поэтому и останется на всю жизнь куклой, – подхватил Максим. – Это удел всех милых и честных. – И помолчав секунду, со значением подытожил: – К сожалению…
Лиснянская отодвинула монитор в сторону и положила перед собой руки, словно демонстрируя, что безоружна.
– Чего ты добиваешься? – тихо спросила она. – Если ты хочешь унизить меня и растоптать, то тебе это уже удалось.
– Унизить? – Танкован округлил глаза. – Чего ради мне причинять вам боль?
– Уже причинил, – холодно кивнула женщина.
– Не хотел, – коротко отреагировал Максим. – Наоборот, я полагал, что мы останемся хорошими друзьями.
– Хорошими… друзьями? – ошеломленно пробормотала Анна Ильинична. – Ты издеваешься?
– Ну, если не друзьями, – он пожал плечами, – то по крайней мере добрыми приятелями. Как и положено коллегам на равнозначных должностях.
– Что?
– Сейчас вакантно место начальника системного отдела, – сообщил Танкован, невинно моргая и подбрасывая на ладони руку игрушечного тезки. – Достойному человеку самое время его занять.
– Ты имеешь в виду себя? – на всякий случай уточнила Лиснянская, хотя и так было понятно, что развязный юнец имеет в виду именно это.