– Он учтет ваши рекомендации, – сухо пообещала Татьяна. – Но и вы учтите мои: зарекитесь отныне совершать любые действия в качестве оперуполномоченного. Помните, что вы – только турист! – Она поманила его пальцем и добавила на ухо: – Ту-рыст!
Поезд прибыл в Сырой Яр ранним утром – точно по расписанию.
Зная, что остановка всего три минуты, Максим с Татьяной заранее собрали вещи и приготовили к выносу чемоданы. Танкован облачился в свадебный льняной костюм, а Михеева надела свое нарядное кремовое платье. Она долго прихорашивалась перед зеркалом в купе, сетуя, что «грязные волосы плохо лежат» и что родители мужа увидят «лохматую лахудру». Тот ухмылялся в ответ, подправляя бритвой усики.
Он сошел на платформу и двинулся к зданию вокзала, благоухая одеколоном «Живанши», держа под руку молодую жену и улыбаясь родному городу голливудской улыбкой победителя. Суетливый носильщик-узбек, подхватив новенькие столичные чемоданы, семенил сзади, радуясь хорошему клиенту и обещанным чаевым.
На крохотной станции было малолюдно. Дворники в старомодных картузах неторопливо подметали полупустой перрон. Жирные вороны прохаживались вдоль полотна в поисках случайной поживы. Громыхая бидонами, промчался грузовик, подняв облако пыли и оставив за собой прозрачный шлейф отработанной солярки.
На привокзальном дворе, заставленном контейнерами и автоприцепами, хозяйничал рабочий люд: шныряли грузчики, стучали молотками ремонтные мастеровые, румяные женщины в спецовках раскатывали по земле брезентовые рукава для мытья цистерн.
Молодые супруги пересекли здание вокзала, миновали скромную будку с охранником и вышли на асфальтовую площадку, окруженную низкорослым кустарником и заставленную пыльными авто. Несколько водителей-частников прохаживались возле своих машин, высматривая клиентов. Группа людей с рюкзаками и сумками томилась на остановке в ожидании автобуса.
Расплатившись с носильщиком и пристроив чемоданы на скамейке, Максим ностальгически вдохнул:
– Ну вот, Танюша… Это и есть моя малая родина.
Отсюда Сырой Яр был виден как на ладони. Он выглядел гигантской брешью, проделанной в густом лесу неведомым астероидом. Выставив напоказ серые бетонные башни, поблескивающие на солнце стальными крышами, и протянув в небо пятерню заводских труб, сам городок оставался в тени вековых сосен и могучих кедров.
– На автобусе до дома – полчаса с небольшим, – сообщил Танкован, взглянув на часы. – Если хочешь, возьмем частника. Он попросит рублей четыреста.
– Смотри! – Михеева дернула его за рукав.
Максим поднял голову и обомлел. Высокая седовласая дама в черном костюме – нарушительница их ночного покоя – загружала в синий микроавтобус инвалидное кресло. Ей усердно помогал рыжий оперативник. Он придерживал дверцу и впихивал внутрь застрявшее в полозе колесо коляски. Женщина нервничала. Она раздраженно дергала кресло, покрикивая на Блатова, и время от времени обращаясь к сыну:
– Потерпи, Мишутка, скоро поедем…
Небритый Мишутка, усаженный рядом с водителем и прочно пристегнутый ремнем, плаксиво кривился:
– М-маа-ээ…
Наконец громоздкая коляска сдалась и нырнула внутрь. Блатов галантно помог даме войти следом и, прежде чем самому запрыгнуть в салон, коротко бросил водителю:
– Район «Старая мельница». Гостиница УЮТ.
Когда за ним захлопнулась дверца и микроавтобус дернулся с места, Максим ошеломленно перевел взгляд на Татьяну.
– Что… он сказал?
– Ма-э, – пожала плечами она.
– Нет, не инвалид, а рыжий гад. Он сказал – гостиница УЮТ, я не ослышался?
Михеева ахнула.
– Может, это другой УЮТ? – неуверенно предположила она.
– Район «Старая мельница»! – воскликнул Танкован и обреченно уронил руки. – Обложили со всех сторон. Блатову мало, что он сам как стикер на моей заднице! Он еще и подружку с сорокалетним дитем ко мне приклеил!
– Ну, это форменное свинство! – возмутилась Татьяна. – Что, в городе других гостиниц нет? – Она погладила мужа по руке. – Ты только не нервничай. Как приедем – попроси родителей, чтобы отказали в постое этим… турыстам.
Ульяна Юрьевна и Семен Романович Танкованы встретили молодых у порога своего дома хлебом-солью.
– Надо же! – восхитилась Михеева. – В Сибири еще остались старые добрые традиции. Так здорово!
Она бережно отломила кусочек, макнула в соль и с удовольствием сунула себе в рот. Максим, ухмыляясь, сделал то же самое.