– А квартплата за полмесяца? – прищурилась Руфина Леонидовна.
– Мы вам заплатили вперед, – грозно напомнил он.
– А за моральный ущерб? – не унималась женщина. – А за беспорядок и изгаженное белье?
Михеева решительно расстегнула сумочку, вынула оттуда стодолларовую купюру и с презрением протянула Бабкиной:
– Вот вам на прачечную! А теперь… – Она подхватила женщину под локоть и легонько подтолкнула к выходу. – Прошу вас не мешать работе следствия! Вернетесь, когда никого здесь не будет!
– М-да-а-а, – задумчиво протянул следователь, когда за хозяйкой захлопнулась дверь. – Скандальная особа.
– Зато в полковники тебя произвела, – усмехнулся рыжий.
Максим аккуратно сложил брюки, повесил их на спинку стула и поднял с пола пустой чемодан.
– Если у вас ко мне все, – глухо сказал он, – то я буду собираться.
– Вам нужно подписать протокол. – Коротышка постучал пальцем по разложенным на столе бумагам. – «С моих слов записано верно. Замечаний и дополнений нет». Дата, подпись. – Он протянул было Максиму обкусанную шариковую ручку, но вдруг передумал и сжал ее в кулаке: – Совсем забыл… Последний вопрос…
Танкован опустил чемодан на пол. Татьяна двумя пальцами поправила на носу очки и устало напомнила:
– Я должна ознакомиться с протоколом, прежде чем мой клиент его подпишет.
– Ознакомитесь, – не глядя на нее, пообещал следователь и кивнул Максиму: – Можно попросить вас выйти в прихожую?
Тот пожал плечами и направился к двери.
– Меня интересует автор художества! – крикнул ему вслед коротышка.
Очутившись в крохотной прихожей, Танкован растерянно покрутил головой:
– Какого еще художества?
– За вашей спиной.
Максим обернулся и похолодел: прямо на зеркале щетинился худой черный пес с раскрытой зубастой пастью, искусно нарисованный фломастером или маркером.
– Автор мне неизвестен, – пробормотал он, вернувшись в комнату. – Одно могу сказать точно: этот рисунок сделан не мной и не Русланом.
– Я так и думал, – весело сообщил следователь. – Не смею вас больше задерживать.
– Минуточку… – нахмурился Блатов. – Мне мало одного телефонного номера господина Танкована. Мобильник поменять – раз плюнуть. А домашнего адреса, как я понимаю, больше не существует. – Он развел руками, повернувшись к увальню: – И где мне искать свидетеля?
– Я всегда буду на связи, – заверил Максим. – И как только найду жилье, сразу вам сообщу.
– Не уверен. – Рыжий поджал губы.
– Не уверены, что сообщит или что найдет жилье? – уточнила Михеева.
– Я, видите ли, опасаюсь недоразумений и неправомерных действий, – ерничая, отозвался оперативник. – Поэтому мне нужен адрес сейчас.
– Что за… – возмущенно начал Максим.
– Записывайте! – Татьяна решительно тряхнула головой. – Верхняя Радищевская…
– Проблемы? – поинтересовался Корж, когда Маргарита поднялась по скрипучим ступенькам и чмокнула его в щеку в знак приветствия.
– С чего ты взял? – удивилась та.
– А что понадобилось от тебя этому убогому? – Сашка зажал окурок между указательным и большим пальцами и щелчком выстрелил им в сторону пылящей по дороге косматой фигурки Антиоха.
– Мы просто болтали, – улыбнулась девушка. – О грибах…
– О грибах? – Корж изобразил на лице изумление. – А мне показалось, ты вытаскивала из сумки кошелек. Он просил у тебя денег?
– Не просил. – Маргарита нахмурилась. – Что за допрос, Саша?
Тот прищурился и цокнул языком.
– Просто… беспокоюсь за тебя.
– Со мной все в порядке… – Она вдруг осеклась, вспомнив, что собиралась звонить Коржу как раз именно потому, что у нее не все в порядке.
– Могу я дать тебе совет? – Он криво улыбнулся. – По старой дружбе…
Ах, как ей нужны сейчас его советы! Как не хватает его ободряющего спокойствия, его заразительной уверенности в том, что все ее страхи и сомнения – пусты!
– И не один, – кивнула Маргарита.
– Держись подальше от этого бородатого попрошайки. – Сашка зло сплюнул. – Нутром чую, он таит опасность.
– Опасность?! – Девушка рассмеялась. – Да он мухи не обидит.
– Не знаю, – покачал головой Корж. – Я просто чувствую, что с ним что-то не так…
– Конечно, не так. Он странный, чудаковатый. – Маргарита бросила взгляд туда, где только что растворилась в закатной мгле крошечная фигурка философа-грибника. – Но забавный. И даже по-своему интересный.
Корж мрачно усмехнулся.
– Странный вы народ, женщины. Вас так легко охмурить сладкими, заумными речами. Вы качаетесь под них, как змея под дудку, забывая, что мужчина – это прежде всего молчание и дело. Какой-нибудь физик-неудачник, непризнанный гений, пустил сопли, потряс воздух перед вами, и он уже – лучший! И он уже у вас в постели!