— Думаю, да, — отвечаю я. — Но каким образом моя цепочка может быть знаком?
— Наша дочь, упокой Господь ее душу, покинула нас почти десять лет назад. Почти всю свою жизнь она, не снимая, носила точно такую же цепочку, — миссис Мерсер опускает взгляд, и, кажется, задумывается ненадолго, будто углубляется в воспоминания. — Но в тот день, когда она умерла, цепочки на ней не было, и мы так и не сумели ее найти. То, что ты появилась с точно такой же цепочкой... мне кажется, будет правильно, если мы поможем тебе. Нам бы хотелось пригласить тебя на обед.
— С удовольствием приду. И я возмещу вам все расходы. Обещаю. Вы, правда, не представляете, как много ваша доброта значит для меня.
— Как насчет следующей среды? — предлагает миссис Мерсер.
Я стараюсь скрыть удивление, что обед состоится так скоро.
— Почему бы и нет? Мы позаботимся, чтобы у тебя в этот день был выходной, Шарлотта, — вклинивается в разговор Джордж, подходя к нам. От звука его голоса я чуть не подпрыгиваю до потолка. Он незаметно подкрался ко мне.
— Ты тоже приходи, Джордж, — добавляет миссис Мерсер.
— На самом деле мне нужно работать, но спасибо за приглашение, — благодарно кивает Джордж. — Шарлотта уже приняла ваш заказ на напитки? — интересуется он и я, не сдержавшись, закатываю глаза. Он старается выставить меня некомпетентной или просто пытается разозлить?
— Мы просто болтали, — миссис Мерсер похлопывает меня по руке, которая лежит на столе.
— Среда звучит здорово, и что я могу предложить вам двоим выпить?
— Мы будем чай со льдом, и охотно съедим на двоих сэндвич с цыпленком и картофель фри, — говорит мистер Мерсер.
— Я сейчас принесу вам ваш чай.
Когда я отхожу, Джордж говорит что-то Мерсерам, прежде чем последовать за мной, но мне не удается услышать что. Зайдя на кухню, я передаю заказ Снайперу, хватаю два стакана и наполняю их льдом. Я наполняю первый стакан чаем из чайника, когда на кухню входит Джордж.
— Я вполне способна принять заказ на напитки, мистер МакДермотт, но спасибо, что пришел и попытался выставить меня идиоткой.
— Считаешь, что я пытался вести себя как мудак? — он фыркает от смеха.
— Нельзя сказать, что это была попытка, — добавляю я, беру второй стакан и начинаю наливать в него чай, но не могу сдержать улыбку, когда слышу, как где-то за спиной фыркает Снайпер.
— Хэй, я пытался помочь. Они бы заговорили тебя до смерти, если бы я не подошел вовремя.
— И? В чем проблема, если я им нравлюсь, и они хотят поговорить со мной? Или это может помешать твоей акции «долой Шарлотту»?
— Я не провожу акцию «долой Шарлотту», — смеется он, и меня застает врасплох то, каким невероятно привлекательным он выглядит, когда улыбается. И Айк, и Джордж похожи, но улыбки у них разные. Когда улыбается Айк, его улыбка кажется искренней, словно счастье — его аура. Словно видишь теплый, залитый солнцем пляж, после того как несколько месяцев наблюдал только снег да лед. Когда улыбается Джордж, словно подарок получаешь. Будто солнечный лучик пробивается сквозь хмурые грозовые тучи. Его улыбка напоминает надежду.
— Посмотри на это, — говорю я сухо, кивая подбородком на Снайпера, который стоит, опираясь локтями на столешницу, разделяющую комнату, и наблюдает, как мы с Джорджем с энтузиазмом ссоримся. — Он на самом деле смеется!
Джордж скрещивает руки на груди, и смешинки в его глазах исчезают.
— У меня нет никаких проблем с тобой, Шарлотта. Серьезно, — он возвращается к сути дела.
— Ну, а твоей девушке я не очень нравлюсь, — говорю я и закатываю глаза.
— Моей девушке?
Ни за что на свете я не позволю ему сорваться с крючка. Пусть весь город позволяет, а я не позволю.
— Серьезно? Собираешься прикидываться дурачком? Мисти?
— Она сотрудница. Друг. Не более, — безапелляционно заявляет он.
— Которую ты трахаешь... — раздается из-за стойки голос Снайпера, когда он выглядывает из-за металлической полки, разделяющей кухню. Я копирую позу Джорджа, скрещивая руки на груди, и бросаю на него понимающий взгляд, втайне радуясь, что Снайпер поддержал меня.
— Отвали, — рявкает Джордж на Снайпера, и тот качает головой, но вместо того, чтобы обратиться к Снайперу или как-то ответить на мое заявление, Джордж снова поворачивается ко мне.
— Ревнуешь, Шарлотта? — спрашивает он и осматривает меня с головы до ног; его взгляд темнеет, пока он изучает меня. Я понимаю, что он пытается лишить меня присутствия духа, таким образом планируя увильнуть от обсуждения Мисти, но ничего не могу поделать с жаром, который ползет вверх по шее и накрывает мои щеки. Прошло так много времени с тех пор, как мужчина смотрел на меня таким взглядом. Я быстро беру себя в руки и возвращаюсь к делу.