— Спасибо.
Заперев дверь в ванной, я слышу, как он говорит:
— Боже, дай мне сил.
Двадцать минут спустя я уже готова. Я запираю дверь, поворачиваюсь к нему и вижу, что он уже оседлал мотоцикл. От этой картины мое сердце ухает вниз.
— Я привез для тебя шлем, не волнуйся, — говорит он, протягивая мне небольшой черный мотоциклетный шлем.
Мои глаза широко распахиваются, пока я, не мигая, смотрю на него. У меня перехватывает дыхание, когда в голове мелькают яркие огни и раздается визг шин по асфальту.
— Что такое? — спрашивает Джордж, скривив губы в улыбке. — Только не говори, что боишься прокатиться на мотоцикле.
Покачав головой, я делаю шаг назад и пытаюсь нащупать ручку двери своей комнаты. Волной накатывает тошнота, и мне удается неуклюже открыть дверь как раз вовремя, чтобы успеть добежать до ванной, где меня выворачивает наизнанку. Дыхание становится затрудненным, пока меня сотрясают рвотные позывы, и я понимаю, что если не успокоюсь, то просто задохнусь.
— Черт, Шарлотта. У тебя приступ панической атаки. Что происходит? — спрашивает Айк, материализовавшись рядом со мной, но я не в силах ответить ему. Я цепляюсь за унитаз, пока желудок пытается избавиться от своего содержимого.
Через минуту я чувствую, как кто-то приподнимает мои волосы и что-то влажное и холодное касается моей шеи.
— Успокойся, Шарлотта, — тихо говорит Джордж, опускаясь на колени возле меня. — Все в порядке. Постарайся дышать как можно медленнее. Посмотри на меня, — командует он, и я смотрю на него, по-прежнему пытаясь втянуть воздух в легкие.
Я ожидала увидеть страх или жалость, но не вижу ни того, ни другого. Джордж многозначительно смотрит на меня, пытаясь отыскать меня там, где я затерялась в своих страхах.
— Делай вдох вместе со мной, спокойно и медленно.
Вместе мы медленно вдыхаем и выдыхаем, и спустя несколько минут Джорджу удается почти полностью успокоить меня.
— Хочешь поговорить об этом? — предлагает он.
— Нет. Лучше не надо, — хлюпая носом, отказываюсь я, чувствуя себя, как полнейший псих из-за того, что вот так сорвалась. Он, должно быть, думает, что я чокнутая. — Господи, мне так жаль, — выдавливаю я из себя, яростно растирая лицо, скорее всего перепачканное размазанной тушью.
— И мне. Я не собирался насмехаться над тобой. Мне следовало приехать на машине, — он поднимается с колен и протягивает мне руку, помогая подняться на ноги.
— Спасибо за это, — шепчу я.
— Я кое-что знаю о панических атаках, — признается он мягко. — У меня у самого было несколько приступов, когда... — он замолкает, и болезненное выражение искажает черты его лица. — Некоторое время назад, — заканчивает он свою мысль. Я понимаю, что он имеет в виду тот момент, когда погиб Айк, но он думает, что я ничего не знаю про это или, может быть, вообще ничего не знаю об этой части его жизни. Уверена, что ему больно обсуждать эту тему, поэтому решаю не давить на него. — Не буду мешать тебе приводить себя в порядок. Ты не против поехать к моим родителям на твоей машине?
После срыва, который со мной приключился, мне совершенно не хочется никуда ехать, но я знаю, Айк хочет, чтобы я поехала.
— Хорошо, спасибо, — я киваю, и Джордж выходит из ванной, прикрыв за собой дверь. Я ополаскиваю лицо и заново наношу легкий макияж.
— Ты в порядке? — спрашивает Айк у меня из-за спины. В отражении зеркала я вижу, что он обеспокоенно хмурится. Зная, что Джордж находится за дверью, в моей комнате, я просто киваю в ответ, хотя на самом деле я совсем не в порядке.
Мы приезжаем к дому МакДермоттов к четырем. К счастью, мы ехали на моей машине, потому меня больше не мучили приступы панической атаки. Когда мы останавливаемся напротив огромного дома, я в благоговении распахиваю глаза. МакДермотты, оказывается, владельцы мини-гостиницы. Передо мной огромный дом с увитым зеленью крыльцом и с большими круглыми колонами. Очень красиво, особенно из-за того, что на заднем фоне виднеются горы.
— Твое детство прошло здесь? — спрашиваю я с некоторой долей зависти.
— Поверь мне, тут все не так, как должно быть. Нам приходилось делить дом с незнакомцами большую часть года.
— Все равно, — добавляю я, — Дом очень... красивый.
— Не спорю, — соглашается он. — Моя мама предвкушает, что ты присоединишься к нам за обедом, — сообщает Джордж, положив руку мне на спину, чтобы помочь подняться по ступенькам. От его прикосновения я каменею. Я все еще не привыкла к этому ощущению, ощущению того, что ко мне прикасается мужчина, направляет меня, использует свое тело, чтобы указывать мне путь.