Увидев меня в полотенце, он широко распахивает свой здоровый глаз.
— Привет, — с трудом сглотнув, выдавливает из себя Джордж.
— Привет, — отвечаю я, но жар ползет вверх по шее и щеки покрываются румянцем. Прижав полотенце покрепче к телу, я откашливаюсь.
— Ты всегда открываешь дверь, не спрашивая, кто пришел, и на тебе при этом из одежды одно полотенце? — ругает меня он.
— Я тоже рада видеть тебя, Джордж, — ворчу я. — Чем могу помочь?
— Я принес ланч для миледи, — объясняет Джордж. — Полагаю, я задолжал благодарность своему новому другу.
Я чувствую, как в груди бьется сердце. Не ожидала от него такого милого поступка.
— Чудесно. Умираю с голоду, — я открываю дверь, чтобы он мог войти, но он отступает назад.
— Одевайся, я подожду тебя тут. Может быть, у нас получится устроить пикник. Я знаю одно отличное местечко.
— Ладно. Буду готова через пару минут, — соглашаюсь я и закрываю дверь. Надев последнюю чистую пару нижнего белья, я быстро натягиваю несвежие джинсы и футболку, и хватаю куртку со стула у двери. Увидев его джинсы и облегающий серый свитер, я понимаю, что сегодня не принимала душ и даже не потрудилась взглянуть на себя в зеркало. Догадываюсь, что выгляжу ужасно. — Я сегодня не принимала душ, так что извини, если от меня пахнет.
— А я-то гадаю, что за противный запах, — дразнит меня он. Я закрываю дверь, и мы направляемся к его «Бронко» — видавшему виды красному джипу на высоких колесах. (Примеч. Ford Bronco — внедорожник компании Ford).
— Ты забавный, — парирую я. — Отличная тачка. И сколько жрет этот зверь, не меньше литра за восемь километров?
Джордж смеется, и у меня сводит мышцы живота. У него удивительный смех. Он напоминает выстрел из ружья; его смех удивляет меня, я оглушена и немного нервничаю. Джордж открывает пассажирскую дверь и, положив руки мне на бедра и приподняв меня, помогает забраться внутрь.
Меня бросает в жар от его прикосновений. Мне бы хотелось контролировать реакцию своего тела, когда бы он ни коснулся меня, но я не могу. Мне остается только надеяться, что он не замечает эту мою реакцию на него.
— Это наша с Айком первая машина. Мы потратили на нее все наши сбережения, но нам было шестнадцать, и наша машинка считалась самой крутой в школе.
Улыбнувшись от этой мысли, я смотрю по сторонам, выискивая взглядом Айка, но его по-прежнему нигде не видно. Я хмурюсь. Мне не нравится, когда его нет рядом. Джордж везет нас вверх на гору, и через десять минут мы приезжаем к небольшому пролеску. По пути он указывает на дома и рассказывает, кто там живет и как они познакомились. Очевидно, он знаком с каждым жителем этого городка, потому что нет ни одного дома или фермы, мимо которых мы проезжаем, чтобы он не знал проживающую там семью. Дорога очень крутая, и если посмотреть направо, то сразу увидишь обрыв. Один неправильный поворот или отклонение от курса, и мы упадем и разобьемся насмерть. Пока «Бронко» Джорджа, накренившись, преодолевает труднопроходимую местность, я спрашиваю:
— Ты привез меня сюда, чтобы убить?
— Кажется, вчера вечером такая мысль мелькнула у меня в голове, когда я понял, что ты все выбросила и вылила, — отвечает он, ехидно улыбаясь.
— Как ты себя чувствуешь? Ломка уже началась?
— Нет еще, но думаю, что сегодня вечером или завтра утром мне будет не очень хорошо. Но мне нужно работать, надеюсь, это отвлечет меня. А может, ты захочешь прийти сегодня вечером и помочь мне отвлечься, — подмигивает мне Джордж. — Уверен, что ты найдешь парочку способов вывести меня из себя.
— Точно, — соглашаюсь я и показываю ему язык. У меня легко получается злить Джорджа. — Как бы заманчиво это ни звучало, но у меня есть планы.
— Какие же? — нахмурившись, интересуется он.
— Ужинаю у Мерсеров, — объясняю я, копаясь в сумке, пока не нахожу тюбик гигиенической помады.
Пока мы вылезаем из машины, я молюсь, чтобы Джордж оказался прав насчет того, что у него получится отвлечься от симптомов ломки, но у меня такое чувство, что все окажется гораздо хуже, чем он ожидает. Вытащив с заднего сиденья одеяло, он расстилает его на траве, и мы садимся в центре вырубки. Листья уже начали менять цвет, и осень поцеловала деревья желтым, оранжевым и красным оттенками.
— Где мы? — спрашиваю я Джорджа, когда он достает из пакета бургеры, завернутые в вощеную бумагу.