— Нет уж, у меня и так, кажется, появилась третья дополнительная ягодица.
— Боже, надеюсь, что ты ошибаешься, потому что у тебя отменная задница, — восклицает он с дьявольской улыбочкой на лице. Жар ползет по шее вверх, и мои щеки заливаются краской.
— Я подам на тебя иск за сексуальное домогательство, — шучу я, затем ложусь и смотрю в небо. Он искренне хохочет, и в груди у меня все сжимается. Черт. Мне на самом деле нравится его смех.
Взглянув на меня, он наклоняется.
— У тебя здесь... — он проводит большим пальцем по уголку моего рта, стирая капельку кетчупа. Облизав палец, он улыбается. — Кетчупу повезло.
Жар снова окрашивает мои щеки, и я быстро отвожу взгляд. Почему это было так горячо? Джордж ложится рядом со мной, и когда его рука задевает мою руку, все тело начинает покалывать. Я не должна реагировать на него подобным образом. Предполагается, что я просто помогу ему, чтобы Айк мог спокойно уйти, а уж о своих чувствах к Айку я вообще молчу. Очевидно, я схожу с ума. Я имею в виду, кем надо быть, чтобы втюриться в братьев, не говоря уже о том, что один из близнецов мертв? Но я не буду отрицать, что меня тянет к близнецам МакДермоттам. В Айке я обожаю его тепло и доброе сердце. В Джордже мне нравится его схожесть со мной, то понимание, которое установилось между нами. Поискав взглядом Айка, но опять не увидев его, я пытаюсь расслабиться, хотя чертовски волнуюсь из-за того, что он исчез.
Мы с Джорджем ведем непринужденную беседу. Обмениваемся историями из нашего детства, о наших братьях, а Джордж посвящает меня в городские сплетни, и это печально. Его свидания с Мисти и последующее избиение Роджером самое драматическое событие, случившееся в Уорм-Спрингс за долгие годы.
Затем он отвозит меня обратно к мотелю, и мы неловко застываем у двери моего номера.
— Спасибо, что составила мне компанию, и прости еще раз, что я был таким мудаком вчера вечером или... ну, почти каждый день с тех пор, как мы встретились.
Я смеюсь.
— Я рада, что теперь мы друзья, Джордж.
И я на самом деле рада. Он оказался неплохим парнем, когда расслабился, но мысль, что мы с ним теперь настоящие друзья, не покидает меня, ведь я лгу ему обо всем. О том, кто я и зачем сюда приехала. Когда откроется правда, будет не очень хорошо. Еще одна секунда проходит в неловкой тишине, а затем он наклоняется ко мне, и у меня перехватывает дыхание. Он собирается поцеловать меня? О, Божечки, нет... точнее да. Хочу ли я, чтобы он поцеловал меня? Думаю, да. Облизнув губы, готовлюсь к тому, что его губы коснутся моих, и закрываю глаза. Но когда его теплые губы легонько касаются моей щеки, я резко распахиваю глаза, и меня охватывает смущение. Неужели по мне было видно, что я хочу поцеловать его? Мне так стыдно.
Джордж отстраняется, и я вижу, что уголки его губ ползут вверх, и понимаю, что он смеется надо мной. Значит, он все понял. Сукин сын.
— Еще рано, Шарлотта, но уже скоро, — обещает он, засовывая руки в карманы. Он подразумевает, что собирается поцеловать меня в ближайшее время? Наверное, он это имеет в виду. Но я не успеваю прикинуться дурочкой и спросить его, так как он разворачивается и уходит, бросив через плечо:
— Увидимся завтра, Шарлотта, — после чего залезает в свой «Бронко» и уезжает.
Когда вхожу в номер, я понимаю, что Айка там нет, и меня охватывает чувство вины. Видимо, он очень серьезно на меня разозлился. Черт. От этой мысли сердце сжимается. Я ведь просто хочу помочь ему, помогая Джорджу. Но мне следовало рассказать ему о своих намерениях. В этом он прав. Джорджа могли серьезно ранить. Черт. Его и ранили. Впереди у меня несколько свободных часов, а поговорить мне не с кем, поэтому я решаю вздремнуть, перед тем как идти на ужин к Мерсерам. Но сплю я беспокойно, той разновидностью сна, когда образы такие живые и яркие, что кажется, будто я вовсе и не сплю.
Не помню весь сон в деталях, но точно помню, что мне снился Джордж. Он подошел ко мне, и в его темных глазах горело желание. Мое тело сразу же отреагировало, дыхание стало прерывистым, чувствительные соски затвердели, а между ног стало влажно и все части тела, которых касался его взгляд, вспыхивали огнем.
Когда он прошептал «Шарлотта» и притянул меня к себе, я захныкала. Да, именно захныкала. А когда наши губы соприкоснулись, во мне что-то вспыхнуло. Обняв меня, он крепко прижался ко мне всем своим телом, а я провела руками по его волосам и стала гладить его по спине, но когда он отстранился, все резко прекратилось. На меня смотрел Айк, улыбаясь этой своей улыбкой, от которой я таю.