Я обещаю Мерсерам, что не уеду из города, не попрощавшись, а затем мы с Джорджем уходим. В тишине он отвозит меня обратно в мотель. Мне хочется разузнать у него, что он думает по поводу увиденного, видит ли он теперь правду, чувствует ли ее? Но молчу.
Я решаю дать ему возможность обдумать все, а когда он будет готов — если он вообще когда-либо будет готов — он сможет спросить меня о чем угодно. Когда Джордж останавливается напротив моей комнаты, он смотрит прямо перед собой, отказываясь смотреть на меня.
Справа от меня припаркована машина Снайпера. Он сказал мне, что оставит ее, а домой его отвезет Анна, когда они закроют ресторан. Снайпер не хочет, чтобы я оставалась без средства передвижения, особенно принимая во внимание, что мой отец оказался таким козлом, что продал мою машину. Не могу с ним не согласиться.
Я понимаю, что, возможно, это последний раз, когда я вижу Джорджа МакДермотта, человека, чья душа так идеально подходит моей. Моему сердцу хочется умереть от этой мысли, но я сделала все, что могла. Тот факт, что я могу видеть мертвых, а его брат привел меня сюда, чтобы я могла спасти его, может показаться нереальным. Я понимаю это, некоторым людям трудно поверить в такое. Но если Джордж любит меня — по-настоящему любит — неужели глупо надеяться на то, что он проявит немножко слепой веры?
Секунды перетекают одна в другую; краткие вспышки времени. Тем не менее, они могут оказывать кардинальное влияние на наши жизни. Или же мы хватаем их и используем в своих целях, или же просто отпускаем.
Полагаю, сейчас мы упустили момент, оставив при себе только сожаление — самое сильное чувство, которое никогда не покидает нас. И в этот момент я знаю, что должна предпринять последнюю попытку достучаться до Джорджа, или буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Особо не раздумывая, я быстро перелезаю на его сиденье и сажусь ему на колени, обхватываю его лицо ладонями и вынуждаю посмотреть на меня. Джордж удивлен, но не отталкивает меня, вместо этого робко кладет руки мне на бедра. Во рту у меня пересыхает, пока я смотрю на него, желая, чтобы он увидел меня, понял правду.
Мне хочется сказать ему тысячу слов, мне так многое хочется попытаться ему объяснить, но боюсь, что я просто впустую потрачу силы. Расстегнув цепочку, которую брат подарил мне много лет назад, я надеваю ее Джорджу на шею.
— Аксель подарил мне его в последнее Рождество, когда был жив, — рассказываю я, поглаживая пальцами крестик. — С тех пор я носила его каждый день, пока в тот первый вечер, когда приехала сюда, не отдала мистеру Мерсеру в качестве залога, пока не верну ему деньги. Я хочу, чтобы он был у тебя.
— Шарлотта, я не могу...
— Просто возьми его. Пожалуйста. Я хочу дать тебе что-то, одно из своих сокровищ в этой жизни, — затем я нагибаюсь и нежно прижимаюсь к его губам. Поцелуй начинается мягко, но затем углубляется, пока я стараюсь выразить свое отчаяние, потребность того, чтобы он принял мой подарок, принял меня.
Поначалу он не отвечает, и все внутри меня увядает, но спустя мгновенье он зарывается пальцами в мои волосы и его язык проскальзывает мне в рот, распаляя пожар. Мои внутренности пылают от желания и страха, но я абстрагируюсь от всего этого, и когда понимаю, что не могу целовать его дольше, иначе уничтожу сама себя, я отстраняюсь и встречаюсь со взглядом его темных глаз.
— Я люблю тебя, Джордж МакДермотт, — шепотом признаюсь я, и мой голос надламывается, пока я стараюсь не расплакаться. — И если этого недостаточно, если ты считаешь меня чокнутой или аферисткой, или что ты там еще обо мне думаешь, надеюсь, что, когда уеду, у меня получится не забыть, что я испытываю к тебе. Хочу помнить, что я люблю тебя, и что ты потрясающий мужчина. Может быть, ты сломлен, но и я тоже. То, что мы сломлены, не означает, что мы хуже других, это означает, что мы любили кого-то так сильно, что потеря любимых для нас равнозначна потере частицы себя. Я не хочу терять и тебя тоже, — говорю я выразительно, надеясь выразить ему, как важно, чтобы он понял это.
— Даже если ты считаешь, что я мошенница, надеюсь, что ты поговоришь с ним и скажешь ему «прощай». Он услышит тебя, — я еще раз нежно его целую, позволяя губам задержаться чуть дольше положенного, затем слезаю с него и выскакиваю из машины. Он ждет, пока я не захожу в свой номер, а затем уезжает. Я же залезаю в кровать и плачу, а Айк сидит рядом со мной и пытается утешить меня.
— Пожалуйста, останься со мной сегодня ночью, — умоляю я его.
Я засыпаю, а он обещает мне: