— Знаю, — тихо отвечаю я.
Я бы все на свете отдала, чтобы он мог. Я знаю его не так давно, но за последние несколько лет он первый человек, с которым у меня установилась связь. Внимательно глядя на него, я задаюсь вопросом, что бы Аксель сказал об Айке. Глупая мысль, даже не знаю, откуда она взялась, но уверена, что Акселю Айк бы очень понравился. Джордж, может быть, тоже, несмотря на все его проблемы.
Глубоко вздохнув, я встаю и распускаю волосы, которые недавно связала в пучок.
— Мне пора собираться. Сегодня ужинаю у Мерсеров.
— Ага, — отвечает он и кивает. — Хочешь пойти одна или мне составить тебе компанию?
Я удивлена тем, что он интересуется моим мнением. Все предыдущие разы, когда я хотела побыть одна, мне приходилось требовать, чтобы он ушел. Но затем я волновалась, куда он пропал и о чем думает, и ненавидела, что попросила его уйти. Мне необходимо, чтобы он оставался рядом со мной.
— Ты не против пойти со мной?
— Совсем нет, — отвечает он и улыбается, и по его лицу я вижу, как он доволен, что я позвала его с собой.
Глава 15
— Ну, расскажи нам о своей семье, Шар. Вы часто видитесь? — спрашивает мистер Мерсер и ставит перед Шарлоттой стакан с чаем со льдом. Миссис Мерсер расстаралась и приготовила на ужин столько, что можно накормить досыта не меньше двадцати человек. Стол застелен чистой белоснежной скатертью, и она достала свой лучший фарфор. У меня слюнки текут от вида жареного цыпленка и картошки пюре.
— Думаю, не так часто, как им бы хотелось, — отвечает Шарлотта и делает глоток чая. На ней свободная голубая футболка и джинсы, а свои темные волосы она чуть приподняла и заколола. Шарлотта выглядит... красивой.
— У тебя есть братья или сестры? — интересуется миссис Мерсер, присаживаясь к столу и поднимая блюдо с картошкой пюре. Взгляд Шарлотты на долю секунды переключается на меня, а затем возвращается к миссис Мерсер.
Натянуто улыбаясь, она отвечает:
— У меня был брат, но он умер шесть лет назад.
Мистер Мерсер хмурится, словно ему больно слышать ее слова.
— Мне жаль слышать это. Ты же знаешь, что мы в курсе, каково это — терять того, кого нежно любишь.
Шарлотта привстает и принимает у миссис Мерсер блюдо с картошкой.
— Все так аппетитно выглядит, миссис Мерсер.
— Лучший жареный цыпленок в округе Бат, — добавляет мистер Мерсер, вынуждая свою жену улыбнуться и скромно посмотреть на Шарлотту.
— Как будто ты хоть раз говорил иначе, Билл, — подшучивает над мужем миссис Мерсер, и Шарлотта улыбается. — Мэгги любила жареного цыпленка. Мы готовили его каждое воскресенье.
— Это было ее любимое блюдо, — печально добавляет мистер Мерсер.
Миссис Мерсер ласково улыбается.
— Ее нет уже десять лет, но все равно кажется, будто еще вчера она была с нами.
— Она боролась. Прожила гораздо дольше, чем предполагали врачи, после того как поставили диагноз.
— Могу я спросить от чего она умерла? — деликатно интересуется Шарлотта.
— Врожденный дискератоз. Это редкое заболевание, которое приводит к недостаточности костного мозга. В один прекрасный день ее тело просто не справилось, — отвечает мистер Мерсер и добавляет на свою тарелку ложку зеленого горошка.
Они болтают преимущественно о Мэгги. Шарлотта внимательно слушает, как они описывают все, начиная с того, как она улыбалась, и заканчивая тем, какой она была своенравной крошкой.
Когда они заканчивают с ужином, миссис Мерсер отсылает своего мужа и Шарлотту в гостиную, пока сама убирает со стола. У Мерсеров довольно скромный дом: небольшой, но и маленьким его тоже нельзя назвать. Стены увешаны антикварными вещицами и многочисленными часами, неумолимо отсчитывающими время.
— Слушай, не подскажешь который час? — шучу я, и Шарлотта закатывает глаза. — Думаешь, им нравятся часы?
Но она, очевидно, не слышит последнюю часть моей тирады — когда Шарлотта входит в гостиную, все ее внимание переключается на рояль из красного дерева, стоящий у дальней стены. Словно мотылек, летящий на пламя, она подходит к нему и проводит пальцами по деревянной крышке, под которой прячутся клавиши.
— Ты играешь? — понаблюдав за ее действиями, спрашивает мистер Мерсер.
— Играла, — отвечает Шарлотта, не отводя взгляда от своей ладони, лежащей на крышке рояля.
— Сыграешь нам?
Шарлота поворачивается к нему и грустно улыбается.
— Вы не против?
— Вовсе нет. На нем уже много лет никто не играл.
Открыв крышку, она вытаскивает из-под рояля небольшую скамеечку и садится.
— Женщина с кучей талантов, как я погляжу, — говорю я, и Шарлотта улыбается, но не смотрит на меня.
— Будут какие-нибудь пожелания? — спрашивает она у мистера Мерсера.
— Сыграй мне свою любимую мелодию, — просит он и усаживается в потертое мягкое кресло.
Шарлотта разворачивается обратно к роялю и нерешительно нажимает пару клавиш; полагаю, она проверяет, как настроен рояль.
— Я уже давно не играла, так что, возможно, моя игра покажется вам немного грубоватой, — предупреждает она, но мистер Мерсер просто улыбается.
— Не волнуйся, дорогая. Играй.
Ее пальцы начинают танцевать по клавишам, в комнате раздаются звуки красивой мелодии, и я застываю. Она играет что-то из классики, возможно, Моцарта. Я ни черта не смыслю в классической музыке, но, полагаю, теперь я ее обожаю. Мелодия очень серьезная и сложная, она словно отражает все эмоции Шарлотты.
Она сидит, держа спину прямо, все ее внимание сосредоточено на руках, так что даже кажется, что она каким-то образом связана с роялем. Словно рояль — продолжение ее, место, где чувства и эмоции живут своей жизнью. Музыка может звучать сердито и грубо, но люди все равно считают ее красивой. Правда в реальном мире такие эмоции считаются слабостью.
Она играет некоторое время, а закончив, кивает своим рукам, словно сама себя убеждает, что еще не разучилась играть.
— Это было... потрясающе, — удается мне выдавить из себя.
Мистер и миссис Мерсер хлопают в ладоши, а Шарлотта, робко улыбаясь, встает.
— Где ты так научилась играть?
— Мама научила. Она преподаватель. Помимо своих коррекционных занятий она еще преподает игру на фортепиано.
Остаток вечера они проводят на веранде, потягивая чай. Когда приходит время уходить, Мерсеры крепко обнимают Шарлотту. Она достает из заднего кармана деньги и вручает их мистеру Мерсеру со словами:
— Буду должна вам еще шестьдесят и к концу недели смогу вернуть всю сумму.
— Нет. Ты ничего нам не должна.
— Пожалуйста, мистер Мерсер, — умоляет Шарлотта. — Сделка есть сделка. Я получу обратно свою цепочку, когда отдам вам оставшуюся часть денег.
Он сводит вместе свои густые седые брови, а губы складывает в тонкую линию, словно хочет возразить, но вместо этого согласно кивает головой.
— Придешь на обед на следующей неделе? — с надеждой в голосе спрашивает миссис Мерсер.
— Да, конечно. Я должна проверить, когда у меня выходной, но я приду. С удовольствием.
— И снова нам сыграешь, — говорит мистер Мерсер, и это больше похоже на утверждение, нежели на просьбу.
— Если хотите, — смеется Шарлотта. Мерсеры наблюдают, как она садится в машину и выезжает с их подъездной дорожки.
— Они очень одиноки. Такие люди, как они, должны быть окружены кучей внуков, — отмечает Шарлотта, выворачивая на Эмерсон-авеню.
Я пожимаю плечами и соглашаюсь:
— Думаю, ты права.
— Сотрудникам позволено сидеть в баре и выпивать или нет?
— Позволено. Если в этот день у сотрудника выходной, то смело можно приходить и пить, — объясняю я.
— Хорошо, потому что я не против выпить бокальчик другой, — сообщает Шарлотта. Пару мгновений она кажется задумчивой, а затем складывает губы бантиком и хмыкает: