— Нет, — сказала Инна Семеновна, — я тебе не буду рассказывать легенду о голубке. Я тебе расскажу другую историю, которую мне недавно рассказала моя старая тетка, и я наконец что-то поняла про себя. Моя бабушка, которая до революции, как ты знаешь, жила на Почтовой улице, собирала всех бедных детей с этой улицы и мыла им головы.
— Пусик, — сказал Илья Львович, нежно целуя жену, — ты такой смешной.
Сергей пришел вечером, когда Инна Семеновна уже успела позвонить и в «Скорую помощь», и в милицию, и в ОРУД-ГАИ. Чтобы не раздражать Илью Львовича, который считал, что его жена, взявшая на себя роль Макаренко, обладает только одним недостатком — не умеет воспитывать, Инна Семеновна не задала Сергею ни одного вопроса. Она сделала вид, будто вовсе и не волновалась.
К Ире Сергей зашел, как только поужинал.
— Еще жива?
Ира промолчала.
— Не с кем посоветоваться, пришел к тебе. Придумай, пожалуйста, как бы мне дней десять отсутствовать?
— Как отсутствовать?
— А вот так, как сегодня, только чтобы Инна Семеновна не сходила с ума.
Ира удивилась, она была уверена, что Сергей ничего не заметил, все же в прошлом Инна Семеновна была актрисой.
— Мы сегодня с Мариной ходили в загс, нам назначили через десять дней. Хотели через месяц, но Марина их уговорила.
У Иры не было ни малейшего сомнения, что Сергей опять врет. И она тут же дала ему совет:
— Скажи маме, что для подготовки к собеседованию тебе нужны книги и поэтому ты будешь сидеть в библиотеке.
— Твою руку.
Сергей всегда протягивал руку собеседнику, когда тот говорил удачную фразу. Ира, которой было неловко сказать Сергею, что это плохой тон, чуть-чуть поколебавшись, протянула свою.
— Ну что ты опять лежишь?! Смотри: чемпионы не возвращаются!
При всем своем косноязычии Сергей иногда говорил очень метко. Одного Ира не понимала: зачем он сказал маме, что не любит Марину? Проверял? Ее тоже проверял?
А наутро Сергей объявил Инне Семеновне, что Ира ему надоела, что он больше не может видеть, как она ходит со своими кастрюльками, что каждый вечер она приходит к нему на кухню под предлогом проверки газа и не дает ему читать и поэтому он сегодня же переезжает к товарищу. Товарищ этот играет в одной из футбольных команд Москвы и тоже из Тамбова.
Сергей всегда говорил, что у Иры змеиный слух, но сейчас он, по-видимому, забыл об этом и счел нужным кричать на всю квартиру.
Теперь Ира верила, что Марина в Москве. Сергею захотелось погулять с ней, и он решил выехать от них, обвинив во всем Иру. Он врал, как хотел. Кастрюли, перец, газ — все это было так, но Ира никогда не приставала к Сергею с разговорами. Если они иногда и говорили с утра до вечера, то это происходило всегда по инициативе Сергея. Сергей сейчас врал, зная, что Ира будет молчать, он ведь уже проверил, что она молчит.
Инна Семеновна зашла к Ире. Ее лицо и шея были покрыты красными пятнами.
— Уговори его, — попросила Инна Семеновна, — скажи, что ты больше не будешь.
Ира вошла в кухню. Увидев Иру, Сергей отправился в ванну и начал набивать рюкзак мокрыми трусами и майками.
— Я очень тебя прошу, — Ира сняла с крючка майку от тренировочного костюма, к которой Сергей уже протянул руку, — не уезжай.
Сергей не стал отбирать у Иры майку, словно давая ей еще немного насладиться его присутствием.
— Я очень тебя прошу.
Сергей сунул в рюкзак полотенце и тут же вытащил его.
— Это мое или нет?
— Твое. Я больше никогда не буду проверять газ перед сном, — пообещала Ира.
Набив доверху рюкзак, Сергей вернулся в кухню.
— Выкурить на дорожку, что ли?
Затянувшись два раза, Сергей потушил папироску, аккуратно положил ее в пепельницу, надел рюкзак и, подойдя к Инне Семеновне, чуть-чуть стиснул руками ее плечи.
— Не огорчайтесь, все будет о'кей. Ну а ты, — Сергей обратился к Ире, — ты открыла мне дверь, когда я пришел в этот дом, ты за мной и закрой ее.
Ира не шевельнулась.
— Как хочешь, мое дело предложить.
Сергей взял со стола стопку книг. Открыл входную дверь и вышел.
«Теперь, если он не поступит в институт, обвинят меня», — подумала Ира. Ира боялась всех: Илью Львовича, маму, соседку с лестницы, подруг… И Ире начало казаться, что она действительно виновата перед Сергеем. Только почему он раньше никогда не говорил, что его раздражают ее кастрюльки. Всю свою еду Ира всегда таскала за собой: она боялась, что при маминой невнимательности в Ирину кастрюлю попадет перец.