— Я думаю, отчаиваться не стоит, — сказал Илья Львович, когда передача закончилась. — Надо прежде всего узнать, в чем дело. Вполне возможно, что рассказ передадут в следующей передаче. — Илья Львович в особо трудные минуты любил успокоить.
А через некоторое время позвонила Вера Петровна и сказала, что Ирин рассказ передавали сегодня, только не по первой программе, а на Дальний Восток и что деньги ей вышлют по почте.
Обрадованная Инна Семеновна решила собрать гостей. Вообще Ира не любила гостей, потому что никогда не знала, в силах ли будет сидеть с ними, но сегодня Ира вызвалась сама обзвонить всех родственников и друзей. Ира звонила и звонила, совсем не опасаясь того, что могут начаться спазмы. Наоборот, она желала этих спазм, чтобы пересилить их и снова говорить и говорить. «Бороться, бороться, бороться», — звучал в ушах голос Петра Дмитриевича. И спазмы, действительно появишись, тут же исчезали, а Ира все звонила, звонила и звонила.
Когда все наконец собрались и сели за стол, Илья Львович попросил слова. Он поздравил Иру и пожелал ей писать как Чехов: в день по рассказу.
Инна Семеновна подняла второй тост.
— Я знаю, Сергей будет сердиться, — начала она, — но мне хочется выпить за его успехи, за то, чтобы все оставшиеся экзамены прошли также благополучно.
Гости сразу зашумели, начали чокаться, и по тому, с каким жаром все поздравляли Сергея, Ира поняла, как мало верят в нее.
Третий тост произнес Сергей.
— Спасибо учителям, — сказал он и чокнулся с Любой. Люба занималась с ним по физике. Затем, обойдя стол, он чокнулся с Ильей Львовичем. Илья Львович преподавал Сергею математику.
С Ирой Сергей не чокнулся. Ира только два дня занималась с ним по химии, после чего у Иры начинала болеть голова от одного воспоминания о ней.
А четвертый тост подняла Люба, она подняла его за Инну Семеновну, без которой вообще ничего бы не было.
И вдруг Ире стало плохо. Пятна поплыли перед глазами. Голову сдавило, зубы сжало. Ира поняла, что придется лечь. Она вышла из-за стола и ушла к себе. Ира легла и закрыла глаза, ее качало, как на волнах. «Пусть вы добились маленькой победы, все равно не отступайте назад, чего бы вам это ни стоило», — вспомнила Ира слова Петра Дмитриевича.
«Все же я сегодня долго сидела, — оправдывала она себя, — дольше, чем всегда». Было уже около одиннадцати, и гости начали расходиться. Прощаться с гостями Ира не вышла.
— Бедненькая девочка убирать не может, у нее головка болит, — начал злобно Илья Львович, спотыкаясь и таская из комнаты в кухню тарелки.
— Перестань, — тихо попросила Инна Семеновна.
— К черту! Надоело! Не хочу больше паразитов на своей шее держать! — Илья Львович с силой ударил в Ирину дверь. — Ты не думай, — заорал Илья Львович бешено, — что если тебя по радио передавали, то я к тебе стану лучше относиться.
Несмотря на свое опьянение, наверное, Илья Львович все-таки увидел, как Ира побледнела. Он закрыл дверь с такой же силой, с какой и открыл, лег на свою кровать и затих.
Инна Семеновна остановилась посреди кухни и растерянно посмотрела на Сергея.
— Я бы увезла ее в деревню, но ведь она не поедет.
Инна Семеновна никогда не жила в деревне, но почему-то, когда Илья Львович начинал кричать на Иру, ей всегда хотелось убежать с ней в деревню.
— Я ее сейчас успокою, — пообещал Инне Семеновне Сергей.
Увидев Сергея, Ира вцепилась в его руку.
— Ты должен сказать мне, кто из нас прав. Потому что если он прав ― сволочь я, если я права — сволочь он.
Сергей попробовал отнять у Иры руку, но понял, что это безнадежно. Он никогда не видел ее в таком состоянии, и ему показалось, что от его ответа действительно зависит что-то очень важное.
— Это жизнь, Ира, — сказал он.
Ира тут же отпустила руку Сергея и легла. Обычно Ира почти никогда не сидела с гостями, она берегла силы для уборки после их ухода. Но Петр Дмитриевич велел бороться — и вот результат.
Из соседней комнаты послышались рыданья Илья Львовича.
— Что я сделал со своей жизнью?.. — стонал он.
— Нет, этого я уже слышать не могу, — сказал Сергей.
А Ира могла, она спокойно слушала всхлипывания отца, она была как мертвая.