– Какого лешего в такую минуту, исчезни! Меня нет, нет для тебя, и больше не будет.
Никита образно представил как неуклюже, спотыкаясь и падая, разбегаются во все стороны формулировки сногсшибательной находки. Заткнул было уши, чтобы не слышать предательскую трель телефона, предотвратить катастрофу, но было поздно – молекулы любви ловко прошмыгнули в растерявшееся от неожиданности сознание, генерируя попутно побуждающие вспомнить о природном предназначении импульсы, запускающие глубинный механизм интимного влечения.
– Извини, любимая, не могу сейчас говорить.
– И не надо… не надо слов! Наверно тебе будет удобнее, проще… носить в больницу передачки… если я не умру, конечно.
– Поговорим вечером. Мне не до шуток. Ключи от моей квартиры у соседки, Веры Павловны. Я ей позвоню.
Никита бросил отвлечённый взгляд за окно. Холодно, ветрено, промозгло. Осень всегда так некстати.
– Где сейчас Ася, почему позвонила в неурочное время! А если она намочила ноги, продрогла, если действительно заболеет и…
Практически воплощённый в стройную систему алгоритм поразительного интеллектуального прозрения покачнулся и рассыпался в прах.
Ловить и спасать стало практически нечего – пустота бессмысленна, в ней ничего нет.
Какое-то время Никита безучастно глядел в экран монитора, силясь понять, какие данные необходимо зафиксировать в первую очередь, чтобы вспомнить позднее, чтобы оставить на виду хотя бы ниточку, за которую можно будет ухватиться.
Увы, стройные рассуждения без остатка растворились в вакууме нереализованных идей.
– Почему Ася говорила про больницу, по-че-му? Чёрт, лучше бы её совсем не было!
– Не о том думаешь, герой-любовник. Приоритетное направление – карьера, профессия, реализация большой мечты. Очень большой мечты. Замёрзла – пусть лезет в горячую ванну, или убирается восвояси. Интересно, как она выглядит в ванне. Шея, грудь, животик, плечи – далее неизвестность, пустота. Ведь я никогда не видел её раздетой.
Упоминания о подобной мелочи хватило, чтобы за несколько секунд на всю мощь разогнать маховик воображения.
Никита вживую представил Асю с красным носом, посиневшими от холода руками. Вот она открывает дверь, с трудом снимает промокшие туфельки, пытается согреться от батареи.
– Иди под душ, – словно под гипнозом шепчет, закрыв глаза, юноша, предвкушая чувственное наслаждение от созерцания обнажённого юного тела, забыв о работе, об ускользнувшем решении сложнейшей задачки, о том, что Ася там, а он здесь, – ну же, ну! Какая ты красивая…
Иллюзии были впечатляющими, яркими, настоящими. Расстаться с галлюцинацией не было сил.
Такое с Никитой случилось впервые. Он и прежде переживал в воображении некие события, порой нереальные, несбыточные. На этот раз юноша продвинулся в фантазиях настолько далеко, что запутался, даже испугался несуразности и размытости представлений о живой девичьей плоти.
Интимная жизнь с Асей носила поступательный, довольно откровенный характер, но ограничивалась территорией выше пояса.
На живое посещение запретной зоны было наложено негласное табу.
Наяву.
А виртуальная экскурсия происходила часто.
Каждый раз неизменно трясло.
Он был так близок к разгадке. Откуда ему было знать, что мозг не способен выдумать того, что скрыто завесой неизвестности, что не успели заложить в базу данных.
После увиденного в бесплотных мечтах, точнее облечённого в притягательную тайну сближения с виртуальной любимой в голографическом мороке, ему стало наплевать на программы и формулы, на карьерные претензии и социальные лифты. Никита хотел знать, точнее, видеть, дотрагиваться и познавать то, что манило и влекло, а именно особенности анатомического строения девушки.
Ася спала в кресле, свернувшись клубком под двумя шерстяными пледами. Она была так соблазнительна, так беззащитна, так желанна.
– Как сказать ей о том, что не даёт покоя, как? Вдруг девочка посчитает искреннее, целомудренное в принципе желание проникнуть за пределы запрета низменным, постыдным, вульгарным поступком?
– Кажется, я заболела, – расплылась в улыбке девушка, раскрывая объятия.
– Где ты пропадал, почему так долго? Мне тут такое снилось!
Ася покраснела, но пристальный взгляд Никиты выдержала.
– Давай поговорим. Откровенно.
– О болезни?
– О ней тоже. Как ты ко мне относишься?