Едва выехав за город, я решила, что пора сообщить преприятнейшую весть Володе; он же обещал меня встретить. Именно с этого момента все и пошло наперекосяк. За всю дорогу я набирала его не один десяток раз, но так и не дозвонилась. Я уже сошла на перрон в конечной точке, а он до сих пор не брал трубку и не перезванивал. Такого поворота, ясное дело, не ожидалось, и я в растерянности, оставшись одна в весьма малознакомом мне городе с ограниченными денежными средствами – сугубо на билет обратно, – не имела ни малейшего представления, что предпринять. Конечно же, логичней было бы сразу вернуться, но стало настолько жаль потраченных усилий, а мысль об обязательно сработающем законе подлости, – я только поверну домой, как Володя объявится, – настолько обидной, что упорство флегматика, и без того мне присущее, сыграло свою роль с большей силой. Да, это было рискованное мероприятие – отправиться на поиски человека, имея лишь смутное представление о месте его проживания. Я подошла к первому же водителю маршрутного междугороднего автобуса узнать, как мне доехать до пункта назначения и стоимость проезда. Исходя из моих скудных финансов, это была такая заоблачная сумма, точно частный вертолет арендовала. Водитель, мужчина сурового вида лет пятидесяти, все понял по моим глазам и, значительно смягчившись в лице, направил меня к троллейбусным кассам.
О, какое же это великое счастье, когда ты неожиданно для себя обнаруживаешь, что еще не все потеряно, ты рано сдаешься, у тебя еще есть шанс добиться желаемого! Помнится мне, я даже тихо-тихо повизгивала от переизбытка чувств, буквально запрыгивая в троллейбус, как только началась посадка. Цена на перевозки этим транспортом была очень милосердной и составила всего лишь половину тех денег, которые мне удалось выудить из своих карманов, но она и соответствовала уровню его комфортабельности. Мой «лимузин» был годов 60-х выпуска, коих осталось единицы, ибо практически все уже эти «ветераны труда» давно были отправлены «на пенсию». Ехали очень медленно и жестко; каждая кочка и каждая яма откликались в салоне звуками жестяной банки и сильной тряской. Судя по пассажирам, этот «старичок» пользуется большой популярностью лишь у льготников, которые любезно уступали друг другу места. Я скромно стояла подле водителя, с интересом и легкой нервозностью глазея по сторонам и выжидая его команды: «На выход!» Время неумолимо приближалось к полудню, а дорога все не заканчивалась. Я и предположить не могла, что этому «корытцу» понадобится больше часа, чтобы преодолеть какие-то двадцать километров! Только представь, дорогой мой читатель, насколько героическим мог казаться мне сей поступок во имя любви, столько времени стойко и мужественно перенося все «тяготы и лишения» в виде жуткой давки в раскаленном под палящим солнцем металле! Потому, наконец-то сойдя на остановке, я была готова целовать землю, позабыв даже о том, что стояла невыносимая духота и меня сильно мучила жажда. Володя же так и не подавал признаков жизни.
Итак, я оказалась выброшенной посреди абсолютно незнакомой местности, а что же дальше? Положение дел, увы, не прояснялось. Слева плотно один к одному стоят небольшие домики, зачастую с неухоженными захламленными двориками и невысокими покосившимися заборами, калитки которых выходили на узенький тротуарчик, отделявший их от проезжей части, за ними чуть вдали коричнево-зеленым фоном возвышались горы; справа – аналогичная картина. Впереди – трасса, позади – она же; машины проносятся на бешеной скорости. Снова звоню и снова нет ответа. Ну не могу же я себе позволить проделать такой путь, чтобы у финишной черты развернуться назад?! Да и купить этот билет за что-то нужно. Пусть обратно до города я доберусь на том же транспорте, что и сюда, а потом? Единственная родственница, живущая в нем с семьей, как выяснилось часом ранее, сейчас гостила у своих родителей, то есть – в наших родных краях, а значит, мой запасной выход «замурован». Придется мне продолжать движение «на ощупь». А в какую сторону? На полках своей памяти, которые заставлены всевозможными коробками с воспоминаниями, как необходимыми, так и бесполезными на данный момент, мне удалось найти кое-что ценное. В первые дни нашего с Володей знакомства, когда он делился со мной перипетиями своего бурного отрочества, – с энтузиазмом описывая сцены всевозможных потасовок на почве «раздела территорий и сфер влияния» с представителями иного вероисповедания, к которым Володя относился крайне нетерпимо, – он упоминал стадион – «главную арену боевых действий» в поселке, – находящийся (вроде бы) недалеко от его дома. И я уверена, что именно этот стадион я видела в окне, когда подъезжала к остановке. Координаты заданы, курс взят.