Мой желудок сжимается.
— Он в порядке?
Фрэнки хмуро смотрит, как игрок «Анахайма» проскальзывает на скамейку штрафников, затем оглядывается на Себастьяна.
— Да, с ним всё в порядке. У него крепкая голова.
— Это точно, — бормочу я.
Сделав полный круг, Себастьян подкатывается на коньках прямо к тому месту, где против него был совершён фол, и наклоняется с клюшкой, готовый к вбрасыванию.
Игрок «Анахайма» подкатывается на коньках, тоже наклоняется, и шайба падает. Себастьян выигрывает, поворачивается на одной ноге и изо всех сил бьёт прямо в сетку. Раздаётся звуковой сигнал, индикатор загорается красным, а затем, к счастью, звучит следующий сигнал, возвещающий об окончании основного времени игры. Игра окончена. «Кингз» выиграли.
Все вокруг сходят с ума.
После того, как я, наконец, выбираюсь из толпы своей семьи, которая прыгает и обнимается, празднуя, как кучка дурачков, какое-то шестое чувство заставляет меня повернуться обратно ко льду и окинуть его взглядом.
Себастьян скользит по его поверхности, вынимая капу, опуская клюшку набок, снимая шлем и сжимая его в перчатке. Он наблюдает за трибунами, и уголок его рта приподнимается в лёгкой кривой усмешке. Наши глаза встречаются, и я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки.
Его улыбка тоже становится шире, обнажая эти смехотворно глубокие, удлинённые ямочки на щеках и ослепительно белые зубы. Я поднимаю руки и изображаю аплодисменты. Его улыбка переходит в смех, который сотрясает его грудь, когда он подкатывается ближе, затем останавливается и отвешивает театральный поклон.
Я фыркаю от смеха.
Один из игроков «Кингз» проходит мимо и толкает его в плечо, заставляя Себастьяна обернуться, прежде чем он оглядывается обратно и находит мой взгляд. Он кивает в сторону выхода команды. Он просит меня встретиться с ним там, где выходят игроки.
Я киваю.
Когда я отрываю взгляд, вся моя семья смотрит на меня, и на их лицах читается смесь любопытства и удивления.
— Что? — я беру своё пальто, новое тёмно-зелёное шерстяное пальто, которое после недолгих поисков в Интернете я нашла в варианте для высоких людей. В кои-то веки у меня есть красивое пальто, рукава которого не заканчиваются на середине моих предплечий. — Никогда не видели, чтобы двое друзей разделяли радость после крутой победы?
Все возвращаются к сбору своих вещей, переговариваясь между собой.
Мама улыбается, поворачивается к папе и говорит:
— Ну что ж. Я думаю, это требует праздничного десерта и напитков дома, не так ли?
***
Себастьян, раскрасневшийся и сияющий, выходит с Реном, только что закончившим послематчевое интервью, которое Фрэнки уже внимательно смотрит онлайн, забившись в угол подальше от нас и бормоча что-то себе под нос.
Его волосы, мокрые после душа, зачёсаны назад сильнее обычного, открывая взгляду большие проницательные серые глаза, красивые линии скул и подбородка. При виде меня Себастьян улыбается, как тогда, на льду — ослепительные зубы и глубокие ямочки на щеках. Моё сердце кружится волчком.
Когда он роняет сумку, я обхватываю его руками и позволяю ему закружить меня.
— Ты был невероятен.
— Я знаю, — говорит он, смеясь мне в шею.
Я фыркаю, когда Себастьян ставит меня на пол, и дотрагиваюсь до его головы.
— Ты в порядке?
— Да, — он пожимает плечами. — Возможно, это тебя шокирует, но у меня есть некоторый опыт участия в драках. Я знаю, как сделать так, чтобы меня не слишком сильно ударили.
— Про последнюю часть я бы и не подумала, — говорит Фрэнки, подходя к нему. Она сжимает его руку и выдает нечто, поразительно похожее на улыбку. — Ты отлично справился.
Улыбка Себастьяна увядает, как будто Фрэнки ошеломила его. Он моргает, глядя на неё.
— Я, эээ… спасибо.
Фрэнки хмурится, затем шлёпает его по руке.
— Что с тобой не так? Почему ты так себя ведешь?
— Ты сделала мне комплимент! — он отступает на шаг, чтобы она не могла до него дотянуться. — Я не знаю, что с этим делать.
— Прими чёртов комплимент, Готье, Господи. Я же не настолько строга к тебе, правда?
Рен обнимает Фрэнки за плечи и целует в висок.
— Франческа. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — бормочет она, глядя на Себастьяна. — Но вот этот наводит меня на мысль, что я его травмировала.
Себастьян улыбается Фрэнки, и выражение его лица становится теплее.
— Ты не травмировала меня, Фрэнки. Я просто… начинаю привыкать к тому, что на самом деле заслуживаю от тебя добрых слов.
Выражение лица Фрэнки смягчается.
— Что ж, хорошо.