И тут покалывание в затылке заставляет меня остановиться как вкопанного. Я выпрямляюсь, затем поворачиваюсь и смотрю через плечо прямо на трибуны. Я избегаю зрительного контакта с болельщиками. Обычно я слишком сосредоточен на игре и даже не помню о том, что вокруг есть люди, которые наблюдают за нами. Но сегодня я смотрю именно туда, куда подсказывает мне шестое чувство — на второй ряд, на полпути к воротам Сиэтла, где мы атаковали два из трёх периодов.
И тут моё сердце совершает нечто ужасное. Клянусь Богом, оно просто замирает на секунду, как будто у меня в груди что-то ёкнуло.
Зигги.
Она… здесь.
Я ошеломлённо моргаю, глядя на неё. И вдруг это… тепло разливается прямо из моего сердца, по каждому сантиметру моего тела, как будто она — солнце, и просто видеть её, впитывать её в себя — это озаряет меня с головы до ног.
Зигги склоняет голову, на её лбу появляется небольшая морщинка. Её улыбка исчезает.
Наверное, потому, что я пялюсь на неё как придурок, широко раскрыв глаза, ошеломлённый, вместо того, чтобы улыбнуться ей, помахать рукой, сделать хоть что-нибудь и показать, как я рад её видеть, как я запредельно приятно удивлён, что она здесь.
Наконец, я медленно поднимаю руку в перчатке. Её улыбка становится ярче, когда Зигги машет в ответ, отчего её чёрные наушники слегка подпрыгивают, а косички падают на плечи. И тут я просто… чувствую, что всё это покидает меня. Гнев, холодная, ноющая печаль, словно яд, покидают мой организм.
Глядя на неё, растворяясь в ней, я наконец улыбаюсь.
Глава 29. Зигги
Плейлист: Kelaska — Trampoline
Себастьян смотрит на меня с такой… улыбкой, какой я никогда раньше не видела, широкой, свободной и такой невероятно красивой. Раньше я считала, что на его лице трудно что-либо прочесть. Он хорошо умел скрывать свои чувства за этим холодным, отстранённым выражением лица, за этими холодными серыми глазами. Но теперь, после нескольких месяцев нашей дружбы, я знаю его лучше. Я могу сказать, когда Себастьян встревожен, когда он устал, когда он озабочен, когда он счастлив.
Но это… это что-то новенькое. На это стоит обратить внимание.
Я смотрю в эти прекрасные глаза цвета ртути, впитываю его в себя и одними губами произношу «Я скучала по тебе».
Он тяжело вздыхает и кивает, затем вытаскивает капу. «Слишком сильно», — отвечает он одними губами.
Моё сердце подпрыгивает. Ноет.
Но я к этому уже привыкла. Прошло полгода, шесть долгих месяцев, на протяжении которых моё сердце трепетало и болело рядом с Себастьяном. И это того стоило, потому что я была невероятно уставшей, когда он уложил меня на кровать после вечеринки по случаю своего дня рождения, но я не была без сознания. Я слышала его — не только то, что он сказал, но и как он это сказал.
«Пожалуйста, держись ещё немножко. Просто будь рядом со мной. Обещаю, я стараюсь».
Я готова была сесть, схватить его за плечи и встряхнуть, сказав, что, конечно, я буду держаться, конечно, я буду держаться, я не могу поступить иначе.
Потому что мои чувства к Себастьяну подкрались ко мне незаметно, тише и вкрадчивее, чем лучший розыгрыш Бергманов, и проникли так глубоко в моё существо, что у меня нет надежды освободиться от них, даже если бы я захотела.
И я не хочу этого делать. Хотя это и тяжело — знать, что я чувствую, но всё же желать и ждать. Самое трудное — и с каждым днём это становится всё труднее — это задаваться вопросом, должна ли я быть той, кто в конце концов подтолкнёт нас. Вдруг это я должна попросить прекратить ожидание, надежду, жажду большего.
Я так сильно выросла за последние семь месяцев, с тех пор как начала свой проект «Зигги Бергман 2.0», с тех пор, как поклялась себе, что буду смелее, буду говорить за себя, заставлю окружающих увидеть меня такой, какая я есть. Я заслужила большее признание и уважение — в своих командах, в своей семье, в качестве представителя бренда и спонсоров. Я давала людям отпор, защищала себя, говорила жёсткие вещи, когда это было нелегко.
Но это единственное, что я до сих пор не знаю, как сделать. Я не знаю, стоит ли мне говорить Себастьяну, что он значит для меня, и если да, то когда, ведь он умолял меня не воспринимать его в таком плане. Я не знаю, стоит ли мне просить его двигаться дальше вместе со мной, когда он умолял меня подождать там, где мы сейчас находимся.
Но потом у меня появилась идея. Я рассказала маме о том, что собираюсь в шалаш в моё любимое время года, и предложила всем нам навестить Бергманов, проживающих в штате Вашингтон — Райдера и Уиллу, Акселя и Руни — и немного отдохнуть. Мы могли бы отпраздновать мой день рождения, который пришёлся на те выходные, когда мы будем там. Мама предложила, чтобы мы праздновали целую неделю.