— Хейз.
— Готье, — буркает он.
Они садятся возле Вигго, после чего Оливер наклоняется и протягивает руку.
— На свадьбе нас было много, так что я просто представлюсь заново. Оливер Бергман.
— Не волнуйся, — бормочет Фрэнки по другую сторону от меня. — Олли слишком хороший, чтобы пытаться сломать тебе руку.
— Рад снова видеть тебя, Оливер, — я пожимаю руку Оливера, с облегчением обнаруживая, что Фрэнки говорила правду.
— Это изначально не должно быть проблемой, — вклинивается Рен, бросая на Вигго многозначительный взгляд. — Ни у кого нет причин ломать моему другу руку.
Вигго недовольно сползает по своему креслу и низко натягивает бейсболку на лоб.
— За исключением того, что он теперь, видимо, ещё и друг Зигги.
— И что? — спрашиваю я.
Вигго бросает на меня быстрый взгляд искоса.
— Это не вяжется. Что тип вроде тебя может захотеть от кого-то вроде неё?
Оливер по другую сторону от него стонет и запрокидывает голову.
— Не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду, — говорю я ему.
Вигго закатывает глаза.
— Да брось. Ты классический повеса. А она классическая желтофиоль. Повеса всегда имеет свои мотивы, когда якшается с желтофиолью.
— Чего это я стал садовым инструментом? И что такое желтофиоль, чёрт возьми? Растение? Если это метафора, то явно хреновая.
(Себастьян думает, что Вигго назвал его граблями, потому что rake — это и повеса, и грабли, — прим.)
Он устало вздыхает.
— Кто-то не читает исторические романы.
Я таращусь на него, слегка поражённый тем, что он вообще посчитал необходимым это озвучить.
— Очевидно.
— Это очень очевидно. Если не считать сомнительных вкусов в книгах, я пришёл дать тебе знать, что слежу за тобой. Она невинная и добрая, а ты терзаемый кутёжник, и пусть этот троп весьма мил в книгах, в реальности это совсем не мило, когда на кону стоит сердце моей сестры, а она слишком наивна, чтобы увидеть, что происходит на самом деле.
Во мне вспыхивает свирепая, рефлекторная злость. Да как он смеет так думать о Зигги, и тем более говорить это вслух? Он снисходительно инфантилизирует её. Это всё то, что она так чертовски усердно пытается оставить в прошлом и двинуться дальше. А он тут просто… упивается этим.
— То, что ты только что сказал, — говорю я ему, опираясь локтями на колени и подаваясь вперёд; мой голос звучит холодно и жёстко, — как ты её охарактеризовал — ты как будто её вообще не видишь. Более того, именно в этом и заключается твоя проблема. Ты не доверяешь ей в том, что она способна быть взрослой женщиной. Зигги не «невинная», хоть она и добра. У неё здравомыслящая голова на плечах и большое сердце. Она не какая-то легкомысленная оптимистка. Она выбирает видеть в людях лучшее, прекрасно зная, что они могут разочаровать её или доказать обратное. Но она всё равно верит в них и даёт им шанс. Она сочувствующая и милосердная к людям, которые откровенно этого не заслуживают, и да, и я отношу себя к числу этих везунчиков, но не смей ни на одну чёртову минуту ошибочно выдавать это за наивность. Она знает, что делает, чёрт возьми. И я тоже. Она мой бл*дский друг, и всё тут, понял меня?
У Оливера отвисает челюсть.
Брови Гэвина взлетают выше его солнцезащитных очков.
Вигго пристально смотрит на меня, прищурив глаза. И после нескольких напряжённых безмолвных секунд происходит страннейшая вещь на свете. Уголки его рта приподнимаются в медленной, удовлетворённой улыбке. Затем он откидывается назад и закидывает одну ступню на противоположное колено.
— Великолепно.
Великолепно?
Я оборачиваюсь через плечо к Фрэнки.
— Что только что произошло, чёрт возьми?
Она с любопытством смотрит на Вигго. Он сидит с бл*дской елейной улыбочкой и подёргивает ногами, приложив ладони рупором ко рту и громко крича имя Зигги.
— Я не уверена, — говорит она, всё ещё глядя на своего деверя. — Но не думаю, что мне это нравится.
— Поддерживаю, — бурчу я, снова поворачиваясь к полю.
Я только снова нашёл Зигги, когда меня нежно похлопывают по плечу. Я оборачиваюсь и дёргаюсь, когда вижу перед собой маленькую девочку с вьющимися тёмными волосами, бледно-голубыми глазами и улыбкой, идентичной Зигги.
— Линни, — говорит Рен, вытянув руку по спинке сиденья Фрэнки. Он мягко берёт её маленькую ладошку и сжимает. — Это мой лучший друг, Себ Готье. Ты помнишь его со свадьбы? Себ, ты тоже видел её тогда. Она была нашей цветочной девочкой. Это моя племянница, Линни.