Рен подносит кулак ко рту. Он слегка позеленел.
— Линни, может, мы больше не будем говорить о рвоте? У меня от этого странные ощущения в животе.
— Конечно, — радостно отвечает она, подпирая щёку ладонью и по-совиному моргая нам. — О чём ещё ты хочешь поговорить?
Я фыркаю от смеха. Этот ребенок такой чертовски забавный.
— Ну… — Рен хмурится. — Я не знаю. Может быть, сколько заклинаний ты сегодня сотворила?
— Десять! — вопит она, поднимая обе руки, чтобы показать нам, и это означает, что она роняет телефон. Мы видим потолок в её комнате, покрытый светящимися в темноте звёздами, прежде чем экран поворачивается и снова останавливается на Линни. — Заклинание против тошноты не сработало. Тео вырвало прямо на стену. Это было похоже на жидкое ванильное мороженое.
Рен содрогается в сухих рвотных позывах.
Я забираю телефон, когда он наклоняется, упираясь руками в колени, и делает глубокий вдох.
— Как ты творишь заклинания? — спрашиваю я.
— Я ведьма, — Линни хмурится, глядя на меня так, будто её беспокоит тот факт, что мне вообще надо задавать этот вопрос.
— Ааааа, ведьма.
Рен встаёт, делает медленный, глубокий вдох и кивает. Он забирает у меня телефон и одними губами произносит «Спасибо».
— Как ты стала ведьмой? — спрашиваю я её.
— Спокойно. Я просто ведьма. Как тетя Фрэнки, — Линни уходит за пределы экрана, затем возвращается с копией трости Фрэнки, но маленького размера специально для Линни. — Она показала мне, как произносить заклинания, чтобы избавляться от страшных вещей.
Рен улыбается так, как улыбается всякий раз, когда кто-нибудь говорит о Фрэнки. Раньше это до чёртиков раздражало меня, когда я был угрюм и зол на жизнь, но сейчас я просто чувствую странное родство с этим взглядом абсолютно безнадёжно влюблённого мужчины.
Но ведь… я не должен. Я мудак с большим багажом и множеством страхов, я слишком труслив, чтобы просить чего-то. помимо дружбы, у женщины, по которой я так схожу с ума, что ни черта не могу сделать за день, не подумав о ней.
У меня такое чувство, будто кто-то сжимает мне рёбра с тех пор, как на прошлой неделе я повёл Зигги в книжный магазин, с тех пор, как я выплеснул на неё все свои эмоции, а она была так чертовски добра ко мне, с тех пор, как мы целовались и прикасались друг к другу.
Я весьма взвинчен.
В какой-то момент мне хочется, чёрт возьми, побежать к ней домой, постучать в дверь и сказать, что я хочу всего, что она мне даст. А потом тот глубинный страх, что вся та разруха во мне подорвёт всё хорошее, что могло бы у нас быть, берёт верх и заставляет меня застыть.
Я должен быть терпелив к себе. Я продолжаю напоминать себе, что сказал Рен о выходе из того дерьмового места, в которое я попал, когда всё это началось — когда я разбил ту машину, а потом Зигги ворвалась в мою жизнь:
«На это потребуется время. Хорошие вещи, исцеляющие, ведущие к росту, часто бывают такими. Победы достигаются терпением, выдержкой и маленькими постепенными шагами».
В те моменты, когда я чувствую слабость, лежу ночью в постели и читаю, думая о Зигги, которая сыпала на книгу крошки от печенья; готовлю блюда из всех ингредиентов, которые она помогла мне купить; занимаюсь йогой с Ларсом и командой, жалея, что вместо этого не занимаюсь агрессивной йогой с Зигги, я думаю о том, что будет день, когда я почувствую, что разобрался со своим дерьмом и привёл себя в порядок настолько, что стал достоин попросить Зигги о большем.
И тогда я думаю о том, что совсем потеряю её, если мне посчастливится быть с ней кем-то большим, чем другом, а потом всё пойдёт прахом. Вдруг один неудачный день или выбор может разрушить самые богатые и здоровые отношения, которые у меня когда-либо были?
— У тебя такой вид, будто ты немного напуган, Проблема, — Линни наклоняется ко мне, пока на экране не остаются только бледно-голубые глаза и каштаново-чёрный локон на лбу. — Тебе нужно заклинание, чтобы помочь?
Я сглатываю, затем прочищаю горло.
— Конечно, Линни. Я приму любую помощь, которую смогу получить.
Рен улыбается, когда Линни поднимает телефон, сжимает свою крошечную трость и опирается на неё, как это делает Фрэнки, затем произносит какое-то заклинание, которое звучит удивительно похоже на шведскую фразу, которую, как я слышал, Зигги бормочет себе под нос, когда я испытываю её терпение. Я тоже улыбаюсь.
— Вот так! — она хлопает в ладоши, и за кадром раздаётся удар трости. — Всё готово.
— Ты лучшая.
— Удачи, Проблема. Удачи, дядя Рен. Забей мне гол. Нет, два. Нет, три!