– Нет, что ты, это просто псевдоним. Он выбрал себе красивое имя правда?
– А мне больше нравится псевдоним одной замечательной художницы. У неё что ни картина, то шедевр. Как же её зовут? А точно! Риель! – вставила свои «пять копеек» пробегавшая мимо Оля.
– Подлиза! – бросила ей вдогонку Рита.
– Мм, понятно. Ну что? Поедем домой? – вернул к себя внимание Павел.
– Нет, что ты, я пока не могу. Мне нужно помочь Ольге. Если ты спешишь, то езжай, я приеду на такси. Или ты можешь погулять тут и полюбоваться на картины. Мои расположены вон в том зале.
– Нет уж, спасибо, я уже увидел всё что было нужно.
Он ушёл, вот так просто взял и ушёл. Он не поцеловал её на прощание, ни обнял, даже не сказал «пока».
Дома горел только один ночник, создавая в комнате ощущение полумрака. Но если раньше этот свет казался таким тёплым, уютным и приятным, сегодня же от этого света и общей атмосферы в доме по коже бежали ледяные мурашки.
– Пришла, – донеслось из тёмного угла комнаты. Павел всегда любил там сидеть, оттуда открывался лучший обзор на огромный телевизор, который они приобрели по его прихоти.
– Д-да, я же сказала, что мне придётся немного задержаться. Почему ты так быстро ушёл, даже не поцеловал меня! – почему-то все Ритины инстинкты кричали о том, что она просто обязана включить дурочку сейчас.
– Ну, не думаю, что тебе там было скучно без меня. У тебя же есть этот… Марсель, или как его там? – хоть тон Павла и был спокойный, он никак не вязался с сжатыми кулаками на коленях.
– Марцеллус, – машинально исправила его Рита и тут же пожалела об этом.
– Не смей исправлять меня в имени этого слизняка!
Павел преодолел расстояние, разделявшее их за пару секунд. Тишину комнаты нарушил оглушающий звук пощёчины. Схватив Риту за волосы, он приблизил её лицо ближе к себе, заставляя подняться на носочки из-за разницы в росте.
– Сколько можно глазки всем строить, а? Кабеля себе ищешь, да?
Морщась от боли в щеке и волосах, девушка произнесла срывающимся голосом:
– Паш, пожалуйста, Паш, я же ничего не сделала, Паш.
– Ничего не сделала? А кто всю выставку пялился на этого сопляка? – маленькая голова метнулась в сторону от очередного удара. – Кто надел это платье как у шлюхи? – скомкав ткань в руке, он сорвал часть баски с классического черного платья, длиной до колена.
Всё так же держа её за волосы, он швырнул её в другой конец комнаты, не устояв на высоких каблуках, она упала прямо на этот самый журнальный столик, разбив столешницу в дребезги.
Рита обнаружила себя на полу мастерской, у подножия картины – она выводила подпись неизменным белым акрилом в нижнем правом углу.
Реналь
Руки были похожи на одно из полотен Айвазовского – Рита любила подбирать тон исключительно на своей коже. Краска была везде: на волосах, на лице, на ногах, даже на бежевой юбке-карандаш. Заворожено смотря на кляксу на такой идеальной юбке, Рита размышляла обо всём и ни о чём одновременно. Мысли лились рекой, но не одна не задерживалась дольше пары секунд. Будто ведомая кем-то, она подошла к мольберту, взяла кисть, набрала свой любимый оттенок голубого, что так же присутствовал на сегодняшней картине, и с лёгким сердцем нарисовала ромашку на правой ягодице.
Нахуй.
Вот и всё, наконец-то это закончилось, наконец-то она чувствовала себя собой.
*** 10 ***
Реналь
– Паш, на меня нашло вдохновение. Не теряй меня, на неделю я засяду тут.
– Что? Но почему?
– Потому что я художница и на меня нашло вдохновение, всё, Паш.
– Почему ты отключила камеру?
– Потому что я решила завести любовника, это чтобы ты нас не застукал.
– Чего?!
– Это шутка, Паш, Господи, успокойся! Просто мне не комфортно, вот и решила отключить. Не волнуйся, я уже заказала разных продуктов на неделю, так что единственный большой и взрослый дяденька, которому я открою дверь в ближайшую неделю, это доставщик, должен прийти завтра, кстати.