Рита стойко сносила лёгкие удары кухонным полотенцем по голове и спине, старательно маскируя смех под кашель.
– А я разве виновата, что это будто стало смыслом её жизни: выдать дочь замуж. Будто это самое главное в жизни! Я живу отдельно, у меня хорошая работа, я в состоянии обеспечивать себя сама, ещё и тебе получается помогать, разве это плохо? Зачем мне мужик? Что бы я стирала и убирала за ним? А не, подожди, ещё он нужен, чтобы я ему готовила борщи с квашенной капустой!
Теперь пришёл черед бабушки посмеиваться в кулачок.
– Послушай, – продолжала тем временем девушка. – Я же не против замужества, просто я ещё не нашла своего человека, понимаешь? Вот тут у меня не ёкало ещё ни разу за всю жизнь, – девушка положила руку немного выше груди.
Телефон пиликнул, оповещая о том, что пришло новое сообщение.
«Мы собираемся всем нашим рабочим шабашем и хотим организовать что-то вроде девичника, ты с нами? Если да, то будь готова через час, мы за тобой заедем»
Однажды в галерее потерялась картина, как бы абсурдно это не звучало. Экспонат сняли с стены по причине покупки и отнесли на склад для дальнейшей упаковки и транспортировки, и вдруг картина пропала. Её нигде не могли найти, искали все вместе: и работники галереи, и художники, ибо покупка была совершена, деньги заплачены и на кону стояла репутация и галереи и художника, чью картину продали.
К тому моменту как картину искали уже несколько дней одна девушка, увлекающаяся оккультизмом по случаю написания серии картин, предложила провести некий ритуал. Несколько девушек поддержали эту идею, ритуал был проведён, и, спустя несколько часов картина была найдена в коробке с совершенно другим названием. С того временем эта компания называет себя шабашем, ведьмы же, как никак.
Быстро согласившись в письменной форме на предложение коллеги, Рита поспешила допить чай.
– Бабуль, меня подруги позвали в кафе посидеть вечером, так что я побежала собираться. Я обещаю забежать к тебе через пару дней и посидеть подольше, – договаривала фразу Рита уже в коридоре, обуваясь.
– Конечно, я понимаю, молодость – это как бурная горная река. Тут главное наслаждаться каждым мгновением. А на мать ты не серчай, она ведь хочет, как лучше.
– Ага, как лучше для неё и её совести, возможно, ни никак не для меня. Всё, бабуль, не хочу портить себе настроение, развивая эту тему дальше, я побежала.
Рита чмокнула бабушку в щёку на прощание и выбежала из квартиры.
***
Дождь капал за воротник, пока девушка переминалась на стертых ногах. Вместо зонтика она держала над головой кожаную куртку, но она совершенно не сохраняла форму, спасая от ледяных капель только лишь лицо.
Всё, о чём сейчас мечтала Рита, это поймать такси, добраться домой, сбросить эти дурацкие туфли, что стёрли ноги в кровь, смыть давно потёкший макияж, сделать расслабляющую маску для лица и залечь в ванне с ароматной пеной до завтра. Но самое главное это снять туфли, да, это самое главное. Однако девушки стояли уже двадцать минут, а такси в такую замечательную погоду ехать, почему-то, не желало. Странно, правда?
Боже, эти дурацкие туфли, как же Рита сейчас ненавидела саму себя. Неделю назад она схватила эти туфли на распродаже: чёрные, без каких-либо стразов на устойчивом каблуке. Они оказались на полразмера меньше, чем нужно, но консультант в магазине уверяла, что кожа растянется, а эти туфли очень удлиняют её ноги. И Рита ей поверила. Ей-богу, ну что за дура…
Рита с подругами стояли на углу какой-то неизвестной улочки на севере Москвы, где девушка никогда не бывала прежде. Из полуподвального клуба доносилась ритмичная вибрация – там оглушительно играла музыка.
Катя оккупировала единственную свободную дверную нишу и запустила язык поглубже в глотку парню, которого она только что подцепила в баре. С виду он ничего, но вот его дурацкие маленькие усики… К тому же он ниже ростом, чем Катя. С другой стороны, большинство парней обычно едва доставали баскетболистке до виска.
Рита стояла на крыльце какого-то подъезда, дабы быть хоть немного повыше, и высматривала злосчастное такси.