В нескольких шагах Настя и Марина, накрывшись газеткой, стояли под ручку и вопили, как кошки на крыше, «Мужицкий дождь», словно все еще на сцене караоке.
– Ритусь! – орет Марина, протягивая к ней руку, будто пытаясь затащить к ним под газетку. – «Это мужицкий дождь! Аллилуйя! Дождь из мужиков!» Я хочу вымокнуть в нем!
Ее длинные светлые волосы повисли отвратительными сосульками, зато как глаза горят, просто загляденье!
– Фиг тебе, а не дождь из мужиков! – угрюмо пробурчала Рита. – Обыкновенный ливень. Ещё и холодно!
– Эй, вон такси! Такси-и-и! – вдруг не своим голосом закричала Катя, видимо от активных поцелуев очень напрягаются голосовые связки.
Рита поспешила к тротуару, рядом с которым затормозила машина, и поманила Марину с Настей за собой, теперь оравших «Цвет настроения синий». Очки Насти были залиты дождем, и она на пару тактов опережала Марину. Эх, у Филиппа Бедросовича уши в трубочки бы свернулись от их вокала.
Поскользнувшись на мокрой ступеньке, Рита не сразу поняла, что случилось. Уже падая, она никак не могла поверить, что поскользнулась в своих дурацких дешевых туфлях и сейчас, как трехлетний ребенок, слетит с самого верха лестницы, пересчитав все ступеньки. Девушка отчаянно хваталась за каменные перила, обдирая пальцы, выворачивая запястье, пытаясь схватиться за что-нибудь и удержаться на ногах, но все оказалось бесполезным.
Нет, ну выдастся же такой день!
Асфальт тротуара приближался с угрожающей быстротой, а она ничего не могла сделать и знала, что сейчас ей будет очень, очень больно.
*** 3 ***
Как вас зовут?
Боже мой, уже утро? Что произошло вчера вечером? Господи, как голова болит! Во рту Сахара. Это самое ужасное похмелье в моей жизни. Никогда больше не буду пить, клянусь. У меня, должно быть, алкогольное отравление.
Несколько минут девушка лежала неподвижно. Голова ритмично пульсировала от боли и, казалось, вот-вот расколется на несколько частей. Она пыталась припомнить вчерашний вечер, но в голове всплывали разные образы в произвольном порядке – не голова, а музыкальный плейер со случайным выбором.
У неё никак не получалось открыть глаза, будто их заклеили скотчем намертво. Это напомнила Рите один момент из жизни, весьма постыдный, к слову сказать. Как-то раз она решила поэкспериментировать с внешностью и наклеила себе накладные ресницы, вот только клей что шёл в комплекте доверие не вызывал совершенно. Подруги раньше говорили, что в такие наборы клей кладут безумно дешёвый. Подруги и собственное чутьё, как оказалось, не обманули, на следующее утро после бара ей пришлось отмачивать этот самый клей мицелярной водой, ибо по-другому глаза открываться не желали. Сами же ресницы свернулись в изящную композицию, напоминающую дохлого пука. Так вот, сейчас ощущения были примерно те же.
В воздухе витал незнакомый цитрусовый аромат, от которого неприятно щекотало в носу – у Риты была лёгкая аллергия на все виды цитрусовых. Однако это не останавливало её любить мандарины всей душой и объедаться ими под новый год. Девушка осторожно провела рукой по телу, послышался шелест накрахмаленных простыней. Дома у неё никогда не было таких простыней, это жутко не удобно и не приятно к телу.
С огромным трудом разлепив веки, она слегка приподняла голову. Рита обнаружила себя лежащей на металлической кровати в комнате с приглушенным освещением. На тумбочке стояла ваза с букетом красных роз. Девушка мысленно поморщилась, физически сделать это она была не в состоянии. Ей никогда не нравился красный цвет, то ли дело синий… Голова болела по десяти бальной шкале на все двенадцать. Сдавливающая повязка на голове ситуацию совсем не спасала.
Стоп, повязка?!
Пытаясь прикоснуться к бинтам на голове, она с содроганием отметила, что в левую руку вставлена игла, от которой тянется прозрачная трубочка к какому-то пакету с бесцветной жидкостью.
Жесть! Я в больнице!
В голове было шаром покати, как Рита не старалась, у неё не получалось выудить из своей памяти ни одной ниточки воспоминаний. Туман в черепной коробке ситуацию так же не спасал. Почувствовав очередную волну головной боли, девушка сдалась и решила позвать медсестру. Несколько минут Рита пыталась вымолвить хоть слово, но громче хриплого шёпота воспроизвести ничего не вышло. Наконец она догадалась нажать на маленькой панели кнопку с изображением силуэта человека, буквально через несколько секунд дверь распахнулась и на пороге появилась седовласая медсестра в тёмно-синей униформе.