***
- Вот, где ты… Мы выезжаем через 5 минут, скажешь Роме? Он готов?
Андрей поправлял манжеты рубашки, вставил золотые запонки. Затем передумал и снял их. Как-то лучше без них в такой день.
Черный костюм, черная рубашка. Их купила Оксана, когда узнала, что этот день настанет. Заботливая жена была заботливой до последней минуты своей жизни.
«У тебя умерла жена, а ты все не можешь выкинуть ее из головы… хоть из уважения к жене, мог бы..», - подумал он, но его мысли прервала Таня, сидевшая на диване.
- Андрей, поговори с Ромой.
- Он еще не готов? Нужна помощь с гипсом?
- Нужно помочь его душе.
Андрей не любит, когда сестра говорила такими пафосными загадками.
- Что на этот раз?
- Он думает, что ты его не любишь.
- О, Боже, Таня! Ну, ты же понимаешь, что сейчас не время выяснять отношения с сыном? У него переходный возраст, все в этот период считают, что родители не любят, - он сел рядом с сестрой.
- Андрей… его переходный возраст закончился лет так 5 назад. И он говорит именно о тебе. Он считает, что ты слишком строг с ним.
- А я должен сюсюкаться и в попу целовать?
- Андрей! Он твой ребенок.
- Нет, Таня. Он мой СЫН! - последнее он сказал слишком громко. Таня кивнула головой на спальню, где был Рома, призывая снизить тон. – Прости. Он мой сын, и я его воспитываю как сына.
- Если в детстве ты не получил отцовской любви…
- Замолчи! Не говори о нем!
Андрей подскочил с дивана. Он и слышать не мог о своем отце.
- Из-за этого ублюдка умерла мама! Из-за него чуть не умерла ты! Я не хочу о нем даже вспоминать.
- Но именно поэтому ты себя так ведешь!
- Как? Я бью Рому? Или тушу окурки о его задницу??? Таня! Не сравнивай меня с этим чудовищем!
Андрей не кричал, он уже орал. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись, спина напряглась. Он не выдержал напряжения и треснул кулаком об дверь зала, от чего выбились доски и образовалась огромная дыра.
- Не сравнивай! Я не такой! Я не выкидываю сына в одних трусах на улицу! Я не тр*хаю соседскую бомжиху на его кровати и заставляю его смотреть на это! Я не он!
Андрей резко обернулся. В коридоре стоял Рома. Сын все слышал.
Он вытер мокрый от пота лоб тыльной рукавом пиджака, выпрямился и прошел в ванну. Там умыл лицо ледяной водой, снова задышал и остановил дрожь в руках. Именно так на него действовали воспоминания об отце.
- Нет, я не он. Никогда… никогда таким не был. И не буду.
***
- Это… это все правда было? – еле слышно спросил Рома, застывший в коридоре. Таня собирала с пола доски и щепки. Ее тоже потряхивало.
- Ты сам слышал.
Она принесла веник и савок, подмела около двери.
- Я не знал, что… все было настолько плохо. Мама рассказывала, что вам не сладко жилось, но такие кошмары я даже не мог представить.
Таня молча убирала за братом.
- Он, конечно, не такой, как дед… его отец.
- Рома! Прекрати! – одернула она его. Голос тети был уже не ласковым, а строгим и даже напоминал интонацию отца. Такой он ее видел впервые. - Ты хочешь быть взрослым мужчиной? Так будь им! Прости и отпусти свои детские обиды. Они беспочвенны. Или ты все еще думаешь, что у тебя было несчастное детство?
Таня вернулась на кухню и высыпала содержимое совка в мусорное ведро. Рома понял, что действительно перегнул, чем довел даже свою спокойную тетю. Может, это на самом деле детские обиды? Дети всегда преувеличивают.
В этот момент из ванной вышел Андрей. От былого состояния не было и следа – как всегда сдержанный, строгий, серьезный отец. Но Рома уже видел, что он не робот – тоже что-то чувствует, и ему тоже бывает больно.
- Мы опаздываем. Все готовы? Машина уже подъехала.
Рома снова бросил взгляд на тетю. Та не обладала даром быстрого успокоения. Она все еще была красной, растерянной и встревоженной.
- Да, я только сумку возьму. Дорогой, тебе костыли нужны? – голос был почти как прежде, но Рома все еще слышал нотки раздражения. Нет, они не были противоположностью – брат и сестра. Они были похожи, просто отец больше пострадал, защищая свою сестру.
- Да, не хочу быть никому обузой.
Он взял костыли, которые ему протянула тетя.
Машина привезла их на кладбище.
***
«Ты в порядке? Насколько это возможно…»
Дарина отправила сообщение и тут же пожалела. Шесть вечера, они, наверно, только вернулись с похорон. Девушка очень хотела его поддержать, узнать, как он. Но где-то в глубине души ей хотелось бы знать, как они оба. Андрей ведь тоже переживает страшное горе. И пусть он под воздействием алкоголя пытался к ней пристать. Она ему это уже мысленно простила, хоть он и не просил.
Она на самом деле переживала за их семью.