Я тащусь по подъездной дорожке своих родителей, или, наверное, я должна сказать, по подъездной дорожке Мэдисон, так как теперь она живет здесь. Но, честно говоря, этот дом всегда будет домом родителей. Думаю, что Мэдисон чувствует то же самое, и я бы не стала винить ее, если бы она захотела продать его в какой-то момент и купить себе новый дом.
Я дергаю ключи из замка зажигания и проделываю свой путь по ледяному тротуару к двери. Мэдди открывает дверь, прежде чем я успеваю постучать.
— Я рада, что ты здесь, — говорит она мне, даже не поздоровавшись. — Попробуй это.
Она толкает горячую кружку в мои руки, и я нюхаю ее, заходя в дом, сбив снег с сапог о дверной порог.
— Горячий шоколад?
Она кивает.
— Лучший горячий шоколад, который ты когда-либо пробовала, — говорит она уверенно. — Жирный итальянский горячий шоколад. Я пробую его для ресторана. Он такой густой, что в нем будет стоять ложка.
Потягивая эту гущу, я чувствую, как сливочный шоколад скользит вниз по моему горлу словно пудинг.
— Святая корова, это вкусно, — говорю я ей. — У тебя есть победитель.
Она пытается отобрать кружку, но я дергаю ее обратно.
— Никогда в жизни.
Она закатывает глаза.
— Прекрасно. Теперь о том, что ты хотела поискать сегодня? Я забыла.
Я снимаю пальто.
— Я просто хотела просмотреть сувенирный ящик мамы. Я чувствую себя немного сентиментальной и скучаю по ним. Так что подумала, хорошо бы посмотреть на ее безделушки.
Мэдисон смотрит на меня сочувственно.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Я была такой же на прошлой неделе. Я так сильно скучаю по ним…
Ее глаза становятся влажными, и она уходит в сторону кухни. Мэдисон не так много плачет. Она машет рукой.
— Ты знаешь, где их найти. Я буду на кухне.
Она оставляет меня одну, и я иду по коридору в спальню наших родителей. Мэдди не смогла заставить себя очистить эту спальню и спать в ней. Она оставила свою старую комнату, сохраняя мамину и папину точно такой же, какой она была.
Войдя, я замечаю, что тут так тихо, что это место кажется мне почти священным. Закрыв глаза, я пытаюсь сделать вид, что чувствую запах духов моей мамы, витающий здесь. Но, конечно, я не могу его чувствовать. Они умерли несколько лет назад. Ее запах давно выветрился.
Но не воспоминания о ней.
Я выдвигаю верхний ящик ее комода и, вытаскивая, отношу на кровать. Сидя на цветном покрывале, я вспоминаю, как много дней после школы проводила здесь с ней, сидя на кровати, когда она готовилась для работы в «Холме». Она сидела за своим туалетным столиком и завивала волосы, брызгалась духами и разговаривала со мной о моем дне.
Боже, я скучаю по ней.
В первую очередь я внимательно исследую фотографии в ее ящике. Они находятся в простых файлах, соединенных вместе старыми резинками. Черно-белые — из ее юности, а выцветшие — из моей. Здесь моя любимая фотография. На ней папа и я, оба поднимаем огромную рыбу, пойманную в озере Мичиган в один из прекрасных летних дней. Мне было восемь лет, и у меня на губах усы от шоколада, а он одет в свою нелепую шляпу для рыбалки.
Я улыбаюсь, вспоминая.
Это был действительно хороший день. Мама и Мэдди сидели на пляже, потому что брезговали рыбой и приманкой. Папа хлопал меня по плечу, и мы ловили рыбу в течение нескольких часов. Я чувствовала себя так хорошо, потому что у меня был сильный желудок, и я могла быть его спутником.
Я положила фото обратно в кучу и заменила изношенную резинку.
Я провела пальцем через старые любовные письма моего отца маме, и даже старые письма от моей бабушки. Моя мать держала все, и была очень сентиментальной. Сейчас я так благодарна ей за это.
Переместив вещи в ящик, я слышу катящийся звук. Я прощупываю дно и в углу нахожу кольцо. Это широкая полоска, сделанная из розового золота, и с внутренней стороны надпись: «Любовь никогда не слабеет» .Мою грудь затягивает. Я помню это кольцо. Это было настоящее обручальное кольцо мамы. Она вынуждена была прекратить носить его после того, как появилась Мэдди, потому что оно стало слишком мало. А потом папа подарил ей фантастический бриллиант, и она начала носить его вместо этого.
Но теперь, держа это простое кольцо в своей руке, я чувствую какую-то радость. Любовь никогда не слабеет. Какая сильная фраза. Просто удерживать холодный металл в своей руке, заставляет меня чувствовать себя хорошо, как-то связываться с моими родителями. Я надеваю его на безымянный палец правой руки. Оно идеально подходит.
Я задвигаю ящик обратно в шкаф и нахожу Мэдди на кухне.
— Ты не возражаешь, если я оставлю это себе? — спрашиваю я ее, протягивая руку. — Это настоящее обручальное кольцо мамы.
Мэдди качает головой.
— Конечно, нет. Ты дала мне ее бриллиант. Это справедливо. — Теперь она улыбается мне своей лучшей большой сестринской улыбкой, и я не могу не обнять ее.
— Я люблю тебя, ты знаешь, — говорю я ей, когда мы опускаемся в ее кухонные стулья, облокотившись локтями об стол. — Мама и папа очень бы гордились тобой.
Она снова мне улыбается и потягивает свой шоколад.
— Спасибо. Они тоже были бы горды тобой. Всегда были.
Я наклоняюсь к ней и пытаюсь украсть ее чашку, но она хлопает по моей руке.
— В конце концов, как много ты перепробовала? – шутливо спрашиваю я. — Конечно, ты можешь сэкономить одну чашку для меня.
— Я уже это сделала, — отвечает она. — И у меня, наверное, было достаточно. Но возможно ли когда-либо съесть действительно слишком много шоколада? — Она дергает бровями и смеется, и мы болтаем о том, что нам всегда нравилось.
После того, как мы говорим о «Холме», Тони, моем магазине, новом автомобиле Мэдисон и собаке, которую она думает взять, она поворачивается ко мне и задумчиво смотрит.
— Как дела с Паксом?
Я закатываю глаза.
— Как будто тебя это заботит.
— Заботит, — настаивает она. — Я по-прежнему беспокоюсь, но уже меньше, чем раньше. Он, кажется, делает тебя счастливой. И я действительно хочу, чтобы ты была счастлива, сестренка.
Она кладет свою тонкую руку мне на плечо и сжимает. Я нюхаю ее.
— Ты пользовалась дезодорантом сегодня? Потому что ты, вроде как, воняешь.
Мы хихикаем, и она бьет меня кулаком. И в этот момент все кажется правильным в этом мире.
Мы сидим на ее кухне и разговариваем до темноты.
Глава 18
Мила
Мой телефон гудит. Взяв его, я замечаю, что уже 7:05 вечера.
Дерьмо. Я должна была встретиться с Паксом в 7:00. Время ускользнуло от меня.
Конечно же, я бросаю взгляд на сообщение, и оно от него.
«Эй, мисс Опоздание. Разве у нас не должно быть свидания сегодня?»
Я терпеть не могу опаздывать. Особенно так сильно. Я всегда была такой. Поэтому набираю ответ, нажимаю отправить, и натягиваю пальто, выбежав за дверь.
— Я опаздываю, Мэдди. Должна бежать, пока.
Я слышу ее смех, когда дверь за мной захлопывается.
Десять минут спустя я поворачиваю руль к дому Пакса и галопом бегу к двери, увидев меня, он высовывает голову наружу и смеется.
— Ты похожа на хромую лошадь, Красная. Успокойся, пока не упала и не сломала что-нибудь.
Я встаю на порог и целую его. Мои холодные губы прижимаются к его теплым губам. Он выглядит адски сексуально, как в любой другой день, когда он одет в джинсы, которые отлично подчеркивают его задницу, и черную футболку, которая обтягивает его грудь. Я наклоняюсь к нему, впитывая его тепло. Он пахнет мускусом, лесом и мужчиной. Я вдыхаю его запах и оборачиваю руки вокруг его шеи.