- Ты чудесно выглядишь... - не сдержавшись, сказал он и Арина повернулась.
На её лице отразилось удивление, а после, её розовые губы тронула еле заметная улыбка. И она снова отвела глаза, но в этот раз уже точно от смущения...
Марк сощурился, улыбнувшись, и поджал губы. Она была невероятно милой и ему ужасно хотелось коснуться её. Последний раз, когда она была в его руках, оказался мучительно коротким...
Он шагнул вперёд. И её тело дрогнуло, когда его руки коснулись живота, а грудь прижалась к спине. Она застыла от изумления, слыша, как сердце застучало в ушах...
Её аромат свежего парфюма, ударил Марку в нос. И он шире улыбнулся, уткнувшись ей в плечо, и вдыхая запах глубже. Аромат... его собственного счастья...
- Я... многое хотел сказать... - негромко сказал он, и на её плече выступили мурашки. Она чуть приоткрыла губы, но решила промолчать... - Например, что я мудак, или что я всё ещё не знаю, стоит тебе верить или нет, но... Я отчаянно хочу поверить, Арина... - она тяжело выдохнула воздух, будто не дышала пока он говорил, и он прижал её сильнее.
- Хочу забыть обо всём... хочу думать, что ты навсегда останешься со мной... - к горлу внезапно подступил ком, и она ощутила, как по щеке скатилась слеза. Его слова трогали до глубины души, хотя он, вероятнее всего, этого не осознаёт... - Я хочу оберегать тебя... Хочу любить тебя... но... - он упёрся лбом в её плечо, и тихо выдохнул. - Я не выдержу ещё одно предательство... Не от тебя, Арина...
Его голос становился тише, и хрипел, будто ему становилось слишком тяжело об этом говорить... Она медленно повернулась, чувствуя, как от эмоций сковало всё в груди... Его глаза слегка покраснели.
Она недолго смотрела на них. Глаза человека, который был лишён любви, и отчаянно хотел её познать... Она проглотила очередной ком, застрявший в горле. И по её щеке спустилась ещё одна тёплая слеза.
- Я... ужасно скучала по тебе...
Она потянулась к его губам, которые дрогнули в улыбке, и собрала его лицо в ладони. Оно было гладким, и красивым... счастливым, она видела это по глазам... И Марк потёр большим пальцем её щёку, прежде чем поцеловать.
Любовь... Такое прекрасное слово... Оно может свернуть горы, и отправить человека к звёздам... Оно не знает ни статуса, ни границ, не знает возраста, как и не знает забвения. И способно дарить счастье только тем, кто готов бороться до самого конца...
- Ну вот... - усмехнулся Самвел, выйдя за дверь магазинчика, и глядя на знакомые лица. Теперь уже счастливые. И он покачал головой, с одобрительной улыбкой на губах. - Я же говорил, что мои предсказания сбываются... - довольно прокряхтел он. Затем полил цветы, что стояли у двери, из небольшого кувшина, и зашёл обратно, тихо прикрывая дверь.
Пожалуй, такие дни он любил куда больше остальных. Когда он мог наблюдать за чьим-то счастьем, пусть и не своим, но хуже от этого не становилось. Тем более, что он сам приложил к этому руку...
Он неторопливо прошёл вглубь магазинчика, шаркая ногами по деревянному полу, завернул за стойку, и поставил кувшин на столик, рядом с фотографией дочери и её, как и всегда, неугомонной малышни.
Он вдруг припомнил, как она рыдала, когда потеряла мужа ещё двенадцать лет назад… В каком отчаянии была, узнав, что Фёдор подорвался на мине, во время боя в Сирии … И никто не мог её утешить. Ни он, ни его покойная жена Мане, что создала их магазинчик, и оставила его семь лет назад, потому что рак был беспощаден…
Шли месяцы, затем шли годы, и от Овсаны, его красавицы, его любимой, единственной дочери, осталась только тень.
Он чувствовал её отчаяние, видел эту тёмную дыру в её груди, что у многих видел ещё с детства. У счастливых людей такого не бывало. Не от денег, или красоты, а счастливых от того, что их сердце наполнено любовью к тому, кто тоже способен их любить...
Вечерами он просиживал за чтением разных книг, он искал пути, что смогут дать надежду, и сделать его дочь, пусть и не такой, как раньше, но всё равно счастливой… И однажды он понял, с чего можно начать… Он стал корпеть над маленькими свитками, с утра до самой ночи. С ними он мог дать ей маленький толчок, ту самую надежду, что всё будет хорошо, ведь в отчаянии, человеческое сердце, не важно каким бы сильным оно ни было, всегда захочет ухватиться за призрачный, но всё же луч надежды…
Он помнил, как Овсана раскрыла одно из предсказаний, и он увидел, что темнота в её груди на мгновение стала меньше. Тогда она впервые улыбнулась, и, наконец, дала волю слезам…
Затем прошёл ещё один год. Она стояла рядом с ним, в их доме, в белоснежном платье, и кружевной фатой на голове. На её лице играл румянец, а глаза сияли, как и прежде. Он помнил, как она взяла его за руку тогда, и негромко сказала, чтобы мог услышать только он: