- Семьдесят восемь, семьдесят девять… - упорно продолжал считать Лев, когда она выносила его из ванной.
Она закутала его в большое махровое полотенце с футбольными мячами, затем села на кровать в их спальне, где пару месяцев назад закончила ремонт, и принялась его вытирать.
- Сто!
- Молодец! - она взъерошила ему волосы на голове и улыбнулась.
- Я и дальше могу.
- Я знаю, родной. – она чмокнула его в макушку. – Но ты же хотел сказку, да? - об игре в "Жужу" она старалась не напоминать...
- Да! - тут же отозвался он и схватил книгу, котора лежала на постели.
- Тогда выбирай.
- Сейчас... - Лев задумался и молча стал перелистывать цветастые страницы. Арина с умилением смотрела на него, затем стиснула сильнее, и уткнулась носом в его кудрявую макушку, от которой так приятно пахло детским шампунем.
С каждым годом, казалось, он становился всё больше похожим на неё. У него были того же цвета волосы, такой же формы нос, и даже губы. А вот глаза… Глаза у него были такие же, как у отца. Яркие и нежно-голубые…
- Вот эту. - ткнул он пальцем на одну из страниц и Арина свела брови к переносице.
- Опять «Маленькие огоньки»? – с сомнением спросила она. И Лев уверенно кивнул. Кажется, он был совсем не против, выслушать эту историю вот уже, наверно, в сотый раз…
Она с улыбкой вздохнула.
- Ну… если ты так хочешь...
Она ещё раз обтёрла его руки, затем отбросила полотенце в сторону, и потянулась к выключателю. Теперь в спальне горела только маленькая лампа, создавая в комнате особый уют для прочтения истории. Арина закутала их в простыню, и для пущего эффекта понизила голос.
- Итак… Жил на свете один Волшебник. Он был очень добрым и всегда помогал людям, путешествуя из одного города в другой. И вот однажды ночью, он забрёл в тёмный густой лес, заметив маленькие огоньки. Они сверкали очень далеко, но так ярко, что, увидев их сияние, Волшебник не смог проехать мимо…
На самом деле ей тоже нравилась эта история. Но читала она ровно до тех пор, пока Лёва не уснул и не засопел в её руках. В доме было тихо, и она аккуратно приподняла его, думая о том, что за последние месяцы он стал немного тяжелее, и уложила на подушку. Внезапно он моргнул, и она застыла на мгновение, пока не удостоверилась, что он уснул.
- Спокойной ночи, малыш... - прошептала она, и нежно поцеловала мальчишку в лоб. Недолго посмотрела на него, затем поднялась и, подоткнув простыню, вышла из спальни, старясь не шуметь.
Уже на кухне она взглянула на часы. Те показывали ровно девять. И Арина подумала, что есть в такое время совсем уж не желательно, особенно с её полноватыми бёдрами, на которых, казалось, вот-вот проступит целлюлит. Но есть хотелось, поэтому она открыла холодильник. Взглянула на остатки сырокопчёной колбасы, и небольшую тарелку с жареным картофелем. От чего во рту у неё тут же скопилась слюна. Тогда она резко распрямилась и захлопнула дверцу холодильника. Затем обернулась, глядя на свой зад, который прилично так подрос, не смотря на тяжёлую работу, и печально вздохнула. Чёрт возьми, ещё немного и ей придётся, прямо как и Розе, сесть на жёсткую диету…
Она подошла к раковине, набрала в чайник воды и поставила тот на плиту. Чай и финики - тоже не плохой перекус, подумала она, глядя на тарелку, где лежали засушенные фрукты. Затем опёрлась на стол, и оглядела кухню. Чёрт побери... здесь всё нужно менять... И пожелтевшие обои, заклеенные скотчем, и старую плиту, и линолеум, протёртый до дыр... Новым был только холодильник, который она купила в прошлом месяце... Но теперь ей надо искать деньги на машину...
Она переминалась с одной ноги на другую, когда услышала звон стекла на полу. Затем присела, и увидела под столом несколько пустых бутылок из-под пива, и одну бутылку из-под водки.
Она вздохнула, уткнувшись лбом в ножку стола. Пустые бутылки означали лишь одно - отец снова начал пить... А это значит, что его не будет дома пару – тройку дней… Хотя, это было куда лучше, если бы он оставался дома и снова закатил концерт.
Арина подняла бутылки, стараясь не шуметь, и поставила их в мусорное ведро. Затем открыла холодильник и достала картофель с колбасой. Нервы были напределе.
Спустя ещё несколько минут, уже сидя за столом, она услышала скрип старых половиц, и при мысли о матери, недовольно поджала губы.