- Вот же… чёрт…
Он остановился у кирпичного старенького дома, и опёрся о его стену рукой. В груди что-то сдавило, и он тут же расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, чтобы стало легче дышать. Ему просто не верилось, что он будет без гроша в кармане, после всех его трудов… Он взглянул на урну, что лишь на половину была забита мусором. И снова посмотрел на телефон. Пожалуй, стоило смириться с тем, что он не получит этих денег… И спустя ещё минуту размышлений, он поджал губы и вздохнул.
- Нет… - помотал он головой. – Нет… Это слишком опасно… - тихо пробурчал он. Затем достал платок из нагрудного кармана клетчатой рубашки, и трясущимися руками протёр им телефон.
По виску его спустилась капля пота. Правильно ли он собрался это сделать?.. Может… стоило подняться на утёс и скинуть его в море?.. Он замер на минуту, вновь уставившись на тёмный экран. Ему вдруг вспомнились слова Давида о том, как однажды этот болван нашёл в море чей-то телефон. А после отнёс его в ремонт, и нашёл там кучу чьей-то обнажёнки… Роман боязливо помотал головой. Нет, разбить его, наверняка, будет надёжней…
На мгновение он крепко сжал его рукой, вдыхая плотный ночной воздух и, резко замахнувшись, бросил телефон о старый, полопанный асфальт.
Подсветка загорелась, на лопнувшем экране засветилось время. Роман резко выпучил глаза.
- Чёрт… - негромко сказал он, и схватил себя за голову. – Сообщения… Ох… Вот же идиот…
Со стороны он мог бы сойти сейчас за сумасшедшего. Настолько испуганным и в то же время безумным казался его взгляд.
Он тут же наклонился, поднял его с земли и попытался нажать на сообщения, но экран больше не работал. Он попытался снова и снова, нажимая пальцем на разбитое стекло, но ничего не выходило. И он тяжело вздохнул.
- Ох… Вот же чёрт…
По его лицу скатывались капли пота, спадая на экран. Он перевернул его, вытащил симкарту, о которой тоже позабыл, и снова положил его на землю, вытерев лицо платком.
Внедалеке послышались мужские голоса, и он в испуге оглянулся. Нервы уже били не на шутку, он даже ощутил, как покалывают пальцы рук, и резко развернувшись, ударил по мобильнику ногой. Затем ещё раз и ещё. Пока тот не перестал светиться. Затем поднял его, держа в руке мокрый платок, и бросил в маленькую урну, что стояла неподалёку. Теперь он уже наверняка никому не будет нужен, успокаивал себя Роман, разве что каким-нибудь бездомным…
Он воровато оглянулся на двух рослых мужчин, что проходили мимо, переговариваясь и искоса поглядывая на него, и направился следом за ними.
Казалось, он избавился от всех проблем, даже на душе стало немного легче. Но пока он не свернул за угол, он оглядывался и смотрел на мусорку каждую минуту или две, его терзало беспокойство.
Но за пять минут рядом с ней никто не появился, и постояв ещё недолго, он побрёл дальше, в сторону дома.
Улица казалась пустой. Её освещали всего три жёлтых фонаря, которых было слишком мало, чтобы хорошенько разглядеть дорогу. Было слышно, как у кого-то дома работал телевизор, и пение сверчков, блуждающих в траве.
Глеб выехал из тени минут пять спустя. Его кресло тихо скрипнуло, и он без эмоций посмотрел на урну, куда мужчина выбросил свой телефон. Он выглядел нервным, и заметно переживал, когда увидел тех прохожих. И это вызывало интерес. Глеб подкатился ближе к урне, и заглянул в неё. Там было темно. Он достал свой кнопочный мобильник, который служил ему уже лет восемь или девять, и включил на нём фонарь.
Разбитый телефон лежал на кожуре бананов, что сегодня лопали мальчишки, пока играли в мяч. И он, недолго думая, потянулся за ним. Может, его можно будет починить?.. Подумал Глеб, но тот мужик хорошенько постарался, чтобы привезти его в такой плачевный вид. Глеб припоминал его. Иногда этот мужчина проходил с утра по его улице с небольшим пакетом в руках, направляясь на фабрику. И он точно знал об этом, потому что помнил, как однажды его остановил мужчина и тот ответил, что опаздывает на работу, а после ещё и важно заявил, что без него не смогут открыть склад, а фабрика вообще загнётся без него. И Глеб это запомнил, потому что, сидя на улице большую часть дня – это как одно из развлечений, благодаря которому, он знал о незнакомцах куда больше, чем они могли предполагать.