В Мунире я признала ту женщину, которая приносила мне еду в те дни, когда я находилась в заточении.
Все женщины носили абайю и хиджаб. Разговоры велись исключительно на арабском языке, поэтому мне было крайне сложно наладить коммуникацию с ними и получить ответы на интересующие меня вопросы. А вопросов у меня было множество.
Например, где мы? Что это за дом? Как и почему все эти женщины здесь оказались?
Но, с другой стороны, не нужно быть достаточно умной, чтобы понять очевидные вещи о месте, в котором я пребывала. Оно принадлежало человеку или людям, которые определенно богаты, влиятельны и очень опасны.
Дамир был опасен. Он пугал меня до дрожи в коленях. Но, к моей радости или досаде, за все время работы на кухне мы пересекались с ним только три раза. Однако при каждой из этих встреч мужчина сканировал меня своими невероятными синими глазами так, что сердце ускоряло ритм, и подгибались колени.
Однажды я видела его в компании мужчины лет сорока, высокого, статного, со смуглой кожей, карими глазами, красивыми чертами лица. С трудом выпытав у Лейлы, кто это, я выяснила, что это был Амиран Асатиани — владелец этого места, респектабельный, властный и крайне опасный человек.
Дом. Это слово стало как несбыточная мечта. О муже и родных я старалась не думать. Мысли о них приносили душевную боль и тоску.
Увижу ли я когда-нибудь маму и папу? Смогу ли я их снова обнять? Я не знала.
Для семьи я, скорее всего, числюсь без вести пропавшей. А что еще могут сказать местные власти? Чем обнадежить в такой ситуации? По-моему, все очевидно.
Однажды, помогая Лейле, я услышала звук открывающейся двери и тяжелые шаги. Обернувшись, я увидела мужчину арабской внешности, плотного телосложения, на вид около сорока пяти лет.
Это был охранник. Усмехнувшись, мужчина стал стремительно приближаться ко мне.
Я попятилась назад, оглядываясь по сторонам в поисках Лейлы, которая почти всегда была на кухне, но не сейчас.
Мужчина схватил меня за запястье и, заведя руку за спину, прижал к поверхности столешницы. Свободной рукой он стал задирать подол платья, оголяя бедра и ягодицы.
Я закричала и попыталась освободиться, но тщетно.
Рука мужчины двинулась вверх и стянула хиджаб, рассыпая каскад светлых волос.
Его прикосновения были настолько противны, что тошнота начала подступать к горлу, грозя вырвать содержимое желудка наружу.
Слезы застилали глаза. Страх придал сил и отваги. Изо всех сил я попыталась оттолкнуть мужчину, но безуспешно.
Он был гораздо сильнее меня.
— Отпустите меня! Пожалуйста! — взмолилась я.
Мужчина не обращал внимания на крики и попытки освободиться.
— Помогите! Отпустите! Нет! Пожалуйста! — слезы текли по щекам.
Вдруг я услышала громкий звук, такой, будто бы дверь не открыли, а выбили.
Обернувшись на шум, я увидела Дамира. Глаза мужчины были полны ярости, ноздри раздуты.
Еще мгновение — и в его руке возник пистолет. Он направил его в голову моего мучителя, что-то ему прорычав.
Дамир был в бешенстве. Таким я его еще не видела: безжалостным, свирепым, готовым убить. Еще секунда — и я оказалась свободна.
— Айна! К себе в комнату! Быстро! — заорал он.
Меня даже дважды просить не пришлось. Схватив платок, я вылетела из помещения.
Забежав в комнату, я плотно закрыла дверь и упала на кровать, разрыдавшись. Я боялась представить, чем все могло бы закончиться, если бы не появился Дамир.
Прошло несколько часов. В дверь постучали.
— Айна! Открой!
Встав с кровати, я впустила Дамира к себе.
Мужчина подошел ко мне, внимательно рассматривая заплаканное лицо. От взгляда синих глаз тело начало бить мелкой дрожью.
— Ты в порядке? — в голосе звучало искреннее беспокойство. Возможно, мне показалось.
— Да. Он ничего не успел. Я только сильно испугалась. Спасибо за помощь, — тихо ответила я.
Мужчина поднял руку и провел кончиками пальцев по моей щеке.
Это прикосновение вызвало трепет и легкое покалывание в местах соприкосновения с кожей. Только сейчас я заметила у Дамира разбитые костяшки с запекшейся кровью.