Командиры, впервые столкнувшиеся с подобной тактикой пытались бороться известными им мерами. Но прочесывание местности малыми силами было бессмысленно, а крупными выходило так, что даже не обнаружив никого, они лишались до десятка бойцов за выход от обморожений, растяжений и переломов. Разумеется, полковые лекари ставили пострадавших на ноги быстро, но боевой дух подобное занятие уж точно им не поднимало. Казалось бы, уже нет никого в этих лесах, и когда подчиненным почти удавалось убедить в этом руководство, следовал новый удар. На этот раз лишивший их всего лишь двух десятков бойцов. На эту потерю можно было бы закрыть глаза, если бы не одно но — это были фуражиры, и продовольствие, собранное ими для армии — ушло по направлению к Круксау. Тогда он сам совершил ошибку, отправив в погоню большой отряд. Они настигли караван уже на следующий день, только вот тот десяток крестьян, что вели сани, едва ли был именно теми, кто последнее время не давал им покоя. Развесив для острастки парочку представителей сельской общины на деревьях, а остальных заставив развернуть обоз обратно, каратели отрапортовали через приставленных магов об успешном завершении операции.
Тогда же. Дубина народной войны
Фуражиров мы заметили уже давно, но раньше они орудовали исключительно на подконтрольных Ордену территориях, а теперь осмелели, начали устраивать вылазки и туда, куда волосатая рука захватчика пока еще не дотянулась. Вот за одним из таких отрядов, мы и наблюдали сейчас.
Пока четверо караулили сани, чтобы с них ничего не сперли, остальные ходили по домам, изымая разнообразную живность и продукты питания. На наших глазах, двое вытащили из дома куль с чем то, по видимому местной крупой, за ними вылетела причитающая бабка, которую пару раз отпихнули в сторону, а потом просто приложили по темени топором. Если я и ожидал чего-то подобного, то вот ребятам подобное зрелище явно было не по душе, позади отчетливо слышался скрип зубов. Поскольку мои солдаты были выходцами с самых низов, они прекрасно представляли, что такое — лишиться продуктов посреди зимы. Так что, когда я отдал приказ разведгруппе на уничтожение этих мародеров, он был встречен с небывалым воодушевлением.
Из-за того, что фуражиры о дисциплине знали разве что понаслышке, то ни караула, ни хотя бы наблюдателя, они не выставили. К ним можно было даже не подкрадываться, а идти в полный рост и в сопровождении оркестра — эти вояки обнаружат противника только тогда, когда тот будет уже у них под самым носом. Так и произошло. Вот из-за ворот показывается Сагитт, делает четыре быстрых выстрела, свалив охрану у саней. Затем показываются и остальные. Рисуется засранец, по возвращении устрою ему разнос. Из-за глупого позерства, он сейчас остался с двумя патронами, и в случае чего потратит время на перезарядку, если ему, конечно, дадут это сделать. Сообразил, я гляжу, под прикрытием своих меняет барабан в револьвере. Суета в селе, и так доведенная до предела, сместилась в сторону разведчиков. Не бросая уже взятое, но не продолжая дальнейшего грабежа, фуражиры потянулись на шум, следом за ними, рванули селяне. Кто с воем и причитаниями, а кто и колом запасся. Должен заметить, подстрелили ребята всего шестерых, считая первую четверку, на остальных выместили злость сами жители, буквально растерзав захватчиков.