Кто придумал первым посыпать собаку песком, я не помню, но в следующий миг на Тошку обрушился целый дождь. Лежать в окружении любящих его детей было удовольствием для этого пса (он даже с нами на пруд ходил — не потому, что любил купаться, а просто лежал рядом и наслаждался обществом). Но на сей раз эти же самые дети перешли все границы. Вывернувшись из наших рук, Тошка вскочил, отряхнулся и отбежал. Усевшись подальше, в кустах, он принялся отчаянно вычесывать песок из густой красивой шерсти. Шарик проводил его спокойным взглядом: «Ну что? Поиграл?» «Да отстань ты! Вечно про одно и то же зудишь», — мог бы ответить Тошка, если бы умел разговаривать.
И тут на сцене появился Пират.
Он вышел из-за поворота и остановился, сверху вниз глядя на возившихся в песке детей и вертевшихся рядом собак. Появление пса номер один мигом заставило их забыть про свои дела, и вся четверка бросилась здороваться. Пират со спокойным достоинством обнюхался с каждой собакой, не забывая никого — даже подкатившего от своей калитки мелкого кусачего псенка-лошадника. Пират был признанным вожаком собак всего переулка, а попади он к волкам, то и там смог бы завоевать уважение к своей особе.
Исполнив ритуал приветствия, собаки разошлись по своим делам: псенок-лошадник кинулся под защиту родного дома, Булька вернулась к рытью нор в песке, Каштанка как раз в этот миг увидела проходившие мимо ноги, которые она еще не облаивала сегодня, и бросилась за ними (то, что это был ее хозяин, вернувшийся домой на обед, ее ничуть не волновало), Шарик с Тошкой куда-то делись, и с нами остался один Пират.
Лишь двое знали его близко, для остальных огромный зверь был неизвестным и опасным существом, которого нельзя не бояться. Но прежде чем мы решили, что делать, Пират спокойно подошел к куче песка и, помедлив, плюхнулся на нее, раскидав лапы.
Его горбоносая морда с мелкими рыжинками в темной шерсти оказалась так близко, что мы как-то сразу забыли про страх. Пес лежал на песке совсем близко, и мне ужасно хотелось погладить его пушистую жесткую шерсть — толстую шею, лобастую голову, мощную спину. Я как раз накануне прочла «Белый Клык» Джека Лондона и представляла себе главного героя именно таким — разве что ростом повыше. Но стоило мне протянуть руку, как Пират повернул ко мне голову, и взгляд его светлых, по-волчьи янтарных глаз остановился на мне.
«Ну, — спросил этот взгляд, — что дальше?»
Показалось мне или нет, но верхняя губа Пирата чуть дрогнула. Однако даже этого предположения хватило, чтобы я отодвинулась подальше.
Пират лежал, внимательно и лениво поглядывая на нас. Он явно был «не на работе», и понемногу мы расслабились под его не по-собачьи пристальным взглядом. Зверь разлегся почти посередине кучи, в конце концов его вытянутые передние лапы начали нам мешать — прямо под ними должен был пройти очередной тоннель. А Пират, словно понимая, в чем дело, еще и перекатился на бок, развалившись так, словно лежал дома на солнышке. При этом одна его лапа, нечаянно съехав по склону, угодила на свежевозведенную стену и разрушила ее.
— Ах так! — Оля, одна из его младших хозяек, схватила полную горсть песка и высыпала на бок Пирата.
Пес поднял голову, внимательно посмотрел на девочку и лег ровнее. Но при этом хвостом зацепил еще одну часть замка…
— Ну, держись! — Уже и ее сестра подгребла к собачьему боку песок.
Пират не пошевелился.
— Давайте его закопаем!
Не помню, кому первому в голову пришла эта идея, но уже через несколько секунд мы трудились вовсю. В ход пошли все подручные средства. На Пирата горстями и совками сыпался песок, а огромный пес терпеливо и с достоинством лежал в центре кучи, снисходительно снося наши забавы. Он только поводил мордой из стороны в сторону, словно следя за тем, чтобы мы не перестарались. Постепенно под слоем песка исчез его хвост, лапы, бока, спина… На поверхности торчала уже одна голова на гордо поднятой толстой шее.
Здесь наш строительный пыл немного поугас, и мы начали не только сыпать песок, но и разравнивать его, прихлопывая ладонями, чтобы было красиво. Пират терпел и это, но когда маленький брат Лены стал колотить его по спине лопаткой, желая выровнять песок, ангельское терпение пса истощилось. На поверхности к тому времени оставалась только голова Пирата — мы засыпали даже ошейник. Неизвестно, дал бы он добраться до головы и ушей, но, когда его начали колотить лопаткой, решил, что с него хватит. Он легко стряхнул с себя песок и встал. Не давая нам опомниться, сошел с кучи, отряхнулся, взметая в стороны фонтаны песка, и удалился величественной походкой лорда, соизволившего немного почувствовать себя простым смертным.