Как выяснилось, тело молочник нашел во время утреннего развоза молока.
— Я же каждый день по этой дороге езжу, ферма-то моя там, — он махнул рукой куда-то себе за спину, чуть в сторону от фабричных предприятий, — молочко свежее местным привожу. И сегодня…
Он запнулся, поискал глазами Мажену, но не смог ее найти и тяжко вздохнул. Помявшись немного, я села рядом и взяла его холодную влажную руку в свои.
— Все хорошо.
Успокаивать у меня всегда хорошо получалось. Не потому, что я была такой убедительной или обладала талантом располагать к себе, просто умела пользоваться врожденными особенностями своего тела: отогретые моим теплом, люди, как правило, быстро успокаивались. Этот случай исключением не стал.
Не прошло и полминуты, как молочник расслабился и слабо улыбнулся.
Йормэ не мешал мне налаживать контакт, его задачей было слушать. Благодаря острому лисьему слуху он неплохо умел замечать, когда человек лжет.
Успокоившись, мужчина продолжил:
— Я не сразу понял, что это мертвец подвешен. Дождь этот, будь он неладен… а как ближе подъехал… ох, Извечной клянусь, думал, прямо там и помру. Сердце так прихватило.
— Кроме тела, вы больше ничего не видели? — Лис подался вперед.
— Н-нет. Я, признаться, сначала перепугался сильно и Ромашку погнал, чуть все молоко не растерял. Уже когда отъехал подальше да подуспокоился, понял, что сообщить об этом надо. Тут недалеко эта новомодная телефонная будка как раз поставлена недавно была. Я и позвонил. — Мужчина чуть нервно засмеялся. — Не думал, что они работают. Хоть чего-то полезного от почтового управления мы дождались.
— И ничего странного вы не заметили?
Молочник с удивлением посмотрел на Йормэ.
— Так это… труп на стене, куда страннее? — И повторил, будто сомневался, что мы правильно поняли его в первый раз: — Думал, помру.
Йормэ выглядел разочарованным. Мужчина определенно не врал, это лисий слух определить мог, но, если он что-то забыл или не придал значения увиденному, узнать об этом Йормэ был не в силах.
Потому, попросив на прощание непременно сообщить, если он что-нибудь вспомнит, молочника лис отпустил.
— Ты же видел тело. — Возвращаться к мертвецу на каменной стене отчаянно не хотелось, но и выбора у меня не было. — Если его и убили в другом месте, то разделывали прямо здесь. А на это должно было потребоваться много времени. То есть кто-то знал, во сколько на этой улице появятся люди, и подготовил для них этот кровавый сюрприз. Но… я не понимаю, почему проигнорировали молочника?
— Если убийца о нем не знал, то не мог предусмотреть его появления.
— Что?
— Выяснить, когда рабочие выйдут из своих домов, несложно — достаточно знать расписание смен. Куда сложнее отследить перемещение других людей. Особенно если сам ты не в курсе быта простых граждан.
— М-м-м, звучит так, словно у вас уже есть подозреваемые.
Йормэ осмотрелся и склонился к моему уху. Свидетель был рад покинуть это место и умчался, не заботясь о содержимом своей телеги. Остальные стражники были заняты своими делами и на нас внимания обращали мало.
— Мы считаем, что за этим стоит кто-то из новых аристократов. Слишком большие амбиции, недостаток авторитета… недовольство своим положением может толкнуть на любое безумство.
— Но разве они сами не пострадают, если люди взбунтуются?
— Нет, если будут направлять эту злость в нужную им сторону. Есть как минимум три семьи, поддерживающие бунтовщиков. Не открыто, разумеется, но за эти полгода было много доказательств их причастности. К сожалению, лишь косвенных.
Если в убийствах действительно были замешаны аристократы, то все лишь осложнялось. Городской страже недоставало власти, чтобы бороться с благородными.
— Возможно, это прозвучит грубо, но я бы хотела, чтобы это было делом рук простого маньяка.
Йормэ вздохнул.
— Я тоже, пирожочек, я тоже.
Когда мы вернулись, все внутренние органы мертвеца уже были упакованы и подписаны, а мужчина в небрежно накинутом на плечи медицинском халате осматривал подвешенное тело.
— Приготовься, — лис обнял меня за плечи, — сейчас ты познакомишься с нашим алхимиком.
Никогда я не понимала эту тягу Йормэ к постоянным прикосновениям, но теперь у меня хотя бы получалось так сильно от этого не смущаться. Мне это нравилось, лису, кажется, не очень.
Алхимик, не замечая нас, осматривал труп, попутно надиктовывая щуплому помощнику в таком же белом халате свои мысли. Из этих разрозненных записей позже ему предстояло составить полноценный доклад, который мне едва ли позволили бы прочесть.