Когда я вышла на крыльцо управления, заплетая влажные после душа волосы в косу, лицо обдало теплым ветерком.
Я встала у колонны, дожидаясь появления Иветт. Раз уж нам предстояло вместе работать, мне хотелось наладить с ней отношения, чтобы в моем присутствии она чувствовала себя комфортно.
— Вейя!
Запрыгнув мне на спину и крепко обхватив за шею, Юна звонко крикнула мне в ухо и несколько мгновений не могла понять, чем я так недовольна.
— Ты решила меня придушить или оглушить? — раздраженно спросила у нее, пытаясь избавиться от звона в пострадавшем ухе. — А может, сразу убить?
Стояла я у самых ступеней и, окажись чуть неустойчивее, уже лежала бы внизу.
— Прости-прости. Ты же меня ждешь, правда? — Не дожидаясь ответа, она подхватила меня под руку и попыталась утянуть за собой. И очень удивилась, когда я призналась, что жду Иветт. — Зачем тебе это забитое недоразумение? Имей в виду — рядом с ней тебе через пять минут от скуки захочется вздернуться… ну ладно, конкретно тебе, может, минут через десять.
— Юна…
Она закатила глаза.
— Не вини меня за правду. Мне очень жаль, что тебе в пару досталась она, хотя мне повезло еще меньше. Я сижу напротив сопленосца. Помнишь его? Смотреть на него не могу, кажется, что из его носа вот-вот вновь потечет. И куратор мне попался ужасный.
О том, как ее весь день заставляли переписывать старые рапорты, а в перерывах использовали в качестве посыльной, Юна рассказывала минут десять. Потом молниеносно переключилась на вчерашнее утро, чтобы пожаловаться на то, каким неудачным вышло ее знакомство с капитаном отряда.
— И повариха на меня вчера наорала, потому что я раскритиковала, видите ли, ее компот. Но что я могу поделать, если он слишком кислый? Вот ясно ведь, что эта тетка сахар подворовывает. — Она осеклась, вздохнула тяжело и жалобно добавила: — Как жаль, что вчера мы не встретились. Некому было меня утешить.
Я только хмыкнула. Утешать я никогда не умела, Юна сама со всем прекрасно справлялась, мне нужно было лишь сидеть рядом и изредка кивать.
— На обед вчера я не успела, так что компот госпожи Брэнс попробовать мне не довелось, поэтому я все равно не смогла бы тебя никак поддержать…
— Кого?
— Повариху зовут госпожа Брэнс. Имени я, правда, не знаю.
— Ах, это совсем не важно.
На пороге управления показалась Иветт, и Юна недовольно поджала губы.
— А вот и проблемная объявилась.
— Не называй ее так, пожалуйста.
Юна закатила глаза, но неохотно пообещала.
В конечном итоге именно она оказалась в выигрыше: весь путь до общежития, неожиданно растянувшийся на пятнадцать минут, в ее распоряжении были целых две пары ушей.
Длинное двухэтажное здание общежития делилось на семь корпусов. Юна жила в третьем, что располагался в южном крыле, мы с Иветт занимали комнаты в шестом корпусе северного крыла. Потому, как только впереди показалось неказистое, будто прибитое к земле серое здание с плоской крышей, первый же перекресток развел нас с Юной в разные стороны, прервав поток ее сплетен на самом интересном.
Она рассказывала про алхимика, возглавлявшего исследовательский отдел. Мужчина, по слухам, в прошлом был преступником.
— Говорят, — она схватила меня за руку и остановилась, желая закончить до того, как мы разойдемся, — что раньше он был отравителем. Можешь поверить? Чтобы законники приняли в свои ряды убийцу… разве это допустимо? А если об этом узнают горожане? Как они потом смогут верить страже, которая не наказала убийцу, а сделала его своим товарищем!
— Если… — впервые за эту прогулку я услышала голос Иветт. Он немного дрожал от волнения… а может быть, от гнева, — ты не будешь об этом сплетничать, то никто не узнает. И разве у тебя есть доказательства?
Юна опешила и несколько мгновений растерянно смотрела на посмевшую ее отчитать девушку. Такого от Иветт никто не ожидал.
— Чего? — Юна посмотрела на меня, ожидая поддержки. Но я не стала ее защищать, в этот раз я не могла встать на ее сторону, потому что не считала, что она права.
— Нам пора. Если не поторопимся, можем остаться без ужина. — Я взяла Иветт за руку и почувствовала, как та дрожит. — До завтра.
Мы медленно шли по аллее, тянувшейся вдоль общежития, к своему корпусу. Я слушала умиротворяющий шелест высоких деревьев и упрямое сопение Иветт.
— Ты все правильно сказала, — наконец произнесла я, почувствовав, что сама справиться с пробудившимся чувством вины она не сможет. — Это не та сплетня, которую стоит выносить из управления. Особенно сейчас.