– Пашка-Пашка, – качал он головой, – поизносился. Но ты, раз сын, плохого о нем не думай. Это все болезнь… без болезни бы он ого-го… Пашка-то наш.
Идея представиться хассовым отпрыском оказалась весьма удачной. Пименов вмиг потеплел, разулыбался и даже пригласил к столу. Сразу же спросил, не Веркин ли сынок. Наличие некой Верки меня порадовало, и я бодренько заявил, что приехал из другого города и матери моей здесь никто не знает.
– Ищешь, значит, батю… Это ты молодец. – Пименов плеснул в белую чашечку пахучего кофе. – На, попей. И сухарик бери, они у нас вкусные, с изюмом.
Кот поерзал задом по полу, напрягся, вскочил на стол. Сунул нос в вазочку с сухарями, поморщился и развалился кверху пузом на мятой скатерти.
– Андрей Семенович, помогите! Пусть больной, но ведь отец. – Я решил поддавить на слабое место.
– Как же тут поможешь? – удивился Пименов. – Полиция вон ищет, и то не находит. Ты подожди немного. Поймают его, тогда и сходишь на свидание. Сыну не откажут.
– Но где он может быть? – настаивал я.
– Да где угодно. Квартиру продал, лет семь назад, перед отъездом. Уезжал он, надолго. Может, в Ростов, а может, и вовсе на север… Друзей растерял, еще пока болел, не нужны мы ему стали. Разве что бабы… с этим у него проблем не бывало.
– Дайте, пожалуйста, адрес старой квартиры, – попросил я. – Мало ли, знакомые остались.
– Дам, отчего же не дать. Но вряд ли там что-то знают. С соседями он особо не дружил.
Пименов погладил кота, и тот зажурчал, довольно жмурясь. Кофе давно остыл, но мне не хотелось пить.
– А расскажите про этих… баб.
– Ну что рассказать, – Андрей Семенович хрустнул сухарем, – три штуки их, заметных. Одна – законная супруга. Чистенькая, из приличных. То ли Вика, то ли Дина… памяти на имена совсем нет… Может, вообще Аня?.. – Он задумался. – Хотя нет, Аня вроде дочка их была. Хорошая такая дочка, глазастая, на фото видел. Но не выдержал Пашка, сбежал, лет пятнадцать уж как, больно пилила его жена.
– Адрес знаете?
– Найду, на Космонавтов где-то, у меня записано. Кстати, вторая баба точно Анька была! И в том же районе проживала. Но у нее не ищи, она не спрячет. Накрыло его с Анькой, здорово накрыло. Едва не сел тогда. Поколотил и ее, и сынка… сейчас он взрослый уже, сынок-то, вроде тебя.
Взрослый сынок натянуто улыбнулся и запустил пальцы в кошачью шерсть.
– А? – сказал, проснувшись, кот. Пару раз лизнул пушистый бок и снова улегся лапами кверху.
– Третья – Верка. Добротная бабенка, с ней Пашка еще до жены хороводился. И после Аньки она его приютила, даром что больной. К Верке сходи, авось польза станет. Дом у нее на Химиков частный, приметный. Наличники резные и над крыльцом герб, может, графский, не знаю. Хотя домишко-то мелкий, в таких графья не жили.
Пименов приоткрыл окно, и в кухню ворвался запах прелых листьев. Клены во дворе росли густо, словно их посеяли нарочно. Все было желтым и бурым, с яркими прожилками – это алела черноплодка, еще в сентябре поклеванная птицами. Кот поежился, свернулся калачиком и начал похрапывать. Под скрипучее и-и-и, и-и-и Андрей Семенович завздыхал, длинное лицо его еще больше вытянулось.
– Знаешь, – он потянул себя за ус, – батя-то у тебя что надо. Оступиться каждый может, особенно собой не владея. Вот говорят – маньяк твой Пашка, а я его другим помню. Приходил, шапка набекрень – айда, Андрюха, в кабак. Байки травил про рыбалку, угощал направо-налево. Весело жили… Лилька моя его любила, все спрашивала – когда Пашенька придет.
Врал Пименов, ох врал, заливал по первое число. Видно, жалел непутевого сынка. Знал, что нет и не будет у меня бати, и хотел пилюлю подсластить. А, может, он и сам верил в того, выдуманного Пашку, с рыбой и байками. Верил и забывал про Аньку и прочих, испуганных и хворых от встречи с Пашкой настоящим.
– Андрей Семенович, – спросил я, – а вы сами спрятали бы друга вашего?
Пименов потер виски, отвернулся к окну.
– Спрятал бы, спрятал. Если бы он пришел ко мне, если бы попросил… даже такого, убогого. – Глаза его заблестели. – Но не пришел Пашка, кончена, видать, дружба. Ты, коли найдешь батю своего, не бросай, руку-то протяни. Ну и сюда забеги, ладно? Помогу чем смогу, обещаю.
Я вышел в кленовый двор с четырьмя адресами в кармане. Один из них был пустышкой, зато остальные три обещали новые перспективы. Особенно я надеялся на Верку, которая выхаживала больного Хасса и ждала его вопреки всем на свете женам.
– Закурить есть? – на меня выжидающе смотрела девчонка с охапкой листьев.