– Ладно вам, люди! – Чья-то рука в жесткой варежке потащила Алину к скамейке. – Сядь-ка, а то упадешь.
Села, протерла глаза. Ванька, румяный, с запахом мятной резинки. Куртка и джинсы в снегу.
– Чего ж ты, Алинка, такая дурила? Думала, без ля-ля, – он постучал ладонью в кулак, – не сложится? Э-хех… все перепортила.
– Откуда ты знаешь?
– Игорек нашим сказал. Пристали – откуда фингал, откуда, он и сказал.
– А Винт?
– А что Винт? – Ванька поморщился. – Дурак твой Винт. Не разобрался, что к чему, и драться. Нет его сегодня, не пришел, стыдно, небось. Ладно, сиди. А я к Варе, мне двойбан исправлять. – Он побежал обратно, втерся к самому центру и замер, глядя Вареньке в рот.
Скамейка стояла как раз напротив горниста. Игорь, хоть и подбитый, но все еще очень красивый, мрачно смотрел на Алину. Когда гомонящий класс тронулся вслед за Варенькой, они оба не сдвинулись с места. Аллея молочной рекой текла между ними, слишком холодная, чтобы ее переплыть. Игорь, однако, вошел в эту реку первым. Десять секунд надежды. Он сядет вот здесь, так близко, что станет почти тепло. Он скажет, что испугался, что хочет вернуть и вернуться. Он будет…
– Отдай мне обратно кулон.
Не будет.
Алина, дрожа, поднялась.
– Зачем ты наврал про вчерашнее, Игорь?
– Наврал? – усмехнулся он. – А то ты меня не хотела.
– Я не хотела тебя.
В кустах за спиной у Алины, свистя, завозились синицы. Одна из них прыгнула на скамейку и тут же взлетела опять. Игорь побледнел, губы его вытянулись в нитку.
– Комплекс на комплексе и комплексом погоняет! Время убил, нервы, деньги, в конце концов, а все без толку. Она не хотела! Камень отдай.
Алина молчала. Камень, взятый на счастье, счастья, увы, не принес.
– Эй, партизаны! Отряд отступает в леса! – Кира, без шапки, с копной красно-синих волос, хлопнула Игоря по плечу. – Проблемы?
– Скажи, пусть отдаст мой камень.
– Да отдай ты ему! – рассердилась Кира. – Пусть хоть подавится!
Алина, виток за витком, размотала шарф, дернула молнию на куртке. Холод сразу просунул руки, влез под мышки, цепко схватил за шею. Игорь шмыгнул носом и подставил ладонь. Камень лег в нее, тусклый, будто замороженный. Тощей змеей свернулась рядом цепочка.
Это был конец.
Всю ночь шел снег. Липкий, глубокий, чуть синеватый, теперь он жадно цеплялся к колготкам. Алина ставила ноги в ямы, протоптанные кем-то до нее, и злилась на все вокруг. На снежную кашу – за то, что лежит, на дворничиху – за то, что проспала и не расчистила дорожку, и больше всего на себя. За то, что идет, спотыкаясь, в школу, хотя в этой школе ее обгрызут до костей.
Вот если бы не дойти… свалиться в сугроб и замерзнуть, совсем. Они будут ждать и точить зубы, и дружно готовить ей гадости. Но им не отломится ничего…
– Тс-с-с!
Кто-то сильный схватил ее сзади за капюшон. Встряхнул, прижался, пахнущей мылом рукой мягко накрыл рот.
– Сдавайся!
Сразу все отнялось, занемело, покрылось сухой корой. Так цепенеет в кошкиных лапах птица, зная, что дни ее сочтены.
– Девочка, отомри!
Кто это? Кто-то знакомый, но шепота не узнать. Вырвалась, прыгнула на газон, утопла почти по колено. Снег простоквашей набился в ботинки. В серенькой хмари увидела – Зяблик, в толстом шарфе и шапочке-колпаке. Крикнула:
– Идиот!
Он рассмеялся.
– Ах, как смешно! Между прочим, я испугалась!
– И прекратила ныть.
– Допустим. – Алина выбралась с газона и стала вытряхивать снег из ботинок. Умереть в сугробе ей уже не хотелось.
Зяблик лепил снежок, насвистывал и никак Алине не помогал. Темные волосы его казались на холоде жесткими, как проволока. Возьми такую прядь, и обрежешь пальцы. Перчатки были в цвет шапки, с фиолетовым и синим, явно не магазинные. Кто-то из своих вязал, бабушка или мама. Алина улыбнулась – надо же, у Зяблика бабушка, словно он самый обычный мальчик.
Обычный мальчик бросил снежок в урну, отряхнул перчатки и спросил:
– Ты чего так поздно? Уже почти двенадцать.
– А мне к пятому уроку, русичка с физичкой заболели.
– Отлично! Ну что, поехали?
– Куда? – удивилась Алина.
– Кое-куда. Или ты в школу хочешь?
– Нет, только не в школу!
– Тогда, – он залез в карман ее куртки и вытащил телефон, – звони маме.
Алина послушно набрала номер.
– Алло, мамочка, – подсказал ей Зяблик, – у меня понос, представляешь?
– Мам, – загудела в трубку пунцовая Алина, – знаешь, у меня понос…
– Вот те раз! – расстроилась мама. – С чего бы это?
– Не знаю…