– Мы тогда в Одессе отдыхали, год шестьдесят третий, кажется… Мама отпуск взяла и повезла меня на море. Все тогда на море ездили – и модно, и не слишком дорого. Сняли комнатку в частном секторе, у тети Зилы. Яркая была эта Зила, цыганка, скорее всего. В доме мы только спали, весь день гуляли, купались, лежали под абрикосами. Сколько я тогда абрикосов слопала, может, больше, чем за всю свою жизнь! Еще Зила кур держала, злых таких, пестрых, с желтыми лапами. Ох и гонялись они за нами! Клевались. Зила хохотала – белы вы больно, куры людьми не считают. А ты, Алина, бывала на море?
– Нет, Алла Борисовна, но хочу. Говорят, оно зеленое и с киселем из медуз. Правда?
– Правда, – кивнула Борисовна, – медуз там много. Некоторые даже жгутся. Но красивые, знаешь, как лужицы бензина. И вот вроде студень студнем, а живые. Море их на берег бросит, а я бегу – и всех обратно в воду. Так иной раз и бегала целый день. А ракушки!.. Ох, подожди-ка. – Она вдруг свернула на дорожку, протоптанную в снегу. – Жук! Иван! Что вы делаете?!
Алина пошла за ней и вскоре увидела Ваньку, лохматого, в криво застегнутой куртке. На плечах у него кто-то сидел.
– Все в порядке! – крикнул Ванька. – Это мы шапку с дерева достаем.
– Ага! – хохотнула сверху Кира. – Робингудничаем, Ал-Борисна, страху ноль!
– Верните Киру на землю, – вскипела Борисовна, – немедленно, Жук! А если уроните? Ведь голову разобьет!
Ванька нехотя присел, и Кира, смешно кособочась, слезла с его шеи.
– Вот вы, Алла Борисовна, запрещаете, а шапочка моя тю-тю, на дереве погибнет, – горько вздохнул Ванька. Потом оживился, завилял как игривый щенок:
– Слушайте! А есть у вас что подкинуть? Я б ее бах, шапочку, и все дела!
Борисовна застонала, вынула из сумки совок:
– Держите. Только умоляю, подкидывайте скорее. День был длинный, я устала, хочу прилечь. А мне еще Алину провожать.
– Да вы идите, Ал-Борисна, – заспешила Кира, – мы ее сами проводим, делов-то. Папаху отстрелим, и домой.
– А это я вам завтра занесу. – Ванька прицелился и швырнул совок в рыхлую кашу веток.
Борисовна ушла, пожав Алине руку, и вместе с ней ушло неохватное чувство защищенности. Словно зонт, под которым Алина пряталась от дождя, сломался, вывернув спицы. Кира, откричав: «Куда кидаешь, эй, мазила», увела ее в сторону.
– Ты как с Борисовной срослась, подруга? И зачем тебя провожать?
– Долго говорить, – Алина клюнула Киру в щеку, – давай не сейчас.
– Давай, – легко согласилась Кира, – но, я просекаю, ты школу-то закосила. Кивни, если так, амиго.
Алина, смеясь, кивнула.
– Тогда я злой полицейский. – Кира ткнула ей в ребра два пальца. – Кто твой подельник, детка, с кем загуляла?
– Я не скажу!
– Карцер, неделя. Это Ситько? Хотя… Ситько-то учился, как бобик.
– Вот именно… Кстати, как он сегодня?
– По-прежнему фингален. И все же, Бонни, кто твой новый Клайд?
– Йе-е-е! – заорал Ванька. – Я снайпер, Кирка, снайпер! – И заскакал на одной ноге, размахивая шапкой.
Допрос оборвался, чему Алина была очень рада. Да, Кира – друг, лучший друг, но знать про Зяблика ей, увы, нельзя.
Пока они шли к дому, Ванька шумно хвалился меткостью. Совок, который он нес как кинжал, вычерчивал сложные линии. Кира, румяная, с хитро гнутыми губами, поддакивала Ваньке и то и дело касалась его руки. Во двор повернули с песней, слишком громкой для сонного вечера. Алина ждала. Глядела по сторонам и думала: «Где ты, Зяблик? Ты же не мог меня потерять».
Когда горланящие Кира с Ванькой отправились восвояси, Алина еще раз осмотрела двор, сникла и вошла в пахнущий хлоркой подъезд.
На ручке двери, перевязанный бечевкой, висел бумажный бантик. Такими играют котята – целятся, крутятся, хвать, а бантик уже убежал. Алина сняла его с ручки и думала бросить в мусорный бак. Но лампочка плюнула на бумагу, и буквы, пляшущие как Дойлевы человечки, слабо мигнули зеленым. Охнув, Алина сняла бечевку и раскрутила бант.
Так-так. Сбежала. Не ожидал. Неужто кладбище – не для тебя? Окей, нуар убавим. Добавим страсти и винных пятен. И кстати, про «зачем». Ты славная, и мне с тобой не скучно. Лелей свои кости и помни:
я, как и страх, всегда рядом
Твой З.
Выше по лестничной клетке, через пролет, кто-то чуть слышно фыркнул. Зяблик?! Сделала шаг, другой, сдвинула с уха шапку.