Она прислонилась плечом к его груди, но, по-прежнему, была напряжена, словно готовилась в любую секунду сорваться с места. Сердце лихорадочно билось о ребра, и Миления молилась, чтобы этот разговор поскорее кончился. Она не хотела… не могла о них слышать, думать, вспоминать.
Девин молча поглаживал ее по голове, пытаясь успокоить и дождаться, когда она немного расслабится, и продолжил:
- Работа в шахтах была невероятно тяжелой и опасной. Случались обвалы, затопления, в темноте можно было легко заблудиться в огромном количестве тоннелей и их ответвлений. Сменилось несколько поколений, и они начали замечать изменения в себе. Выносливость, быстрая регенерация, способность видеть в темноте, острый слух – все это невероятно помогало, даже было жизненно необходимым в тех условиях, в которых они вынуждены были жить. Но самое главное они начали слышать… нет, точнее, чувствовать своих детей. Сердцем.
Миления вздрогнула и, Девин, боясь, что она сейчас не захочет его слушать, заговорил чуть быстрее:
- Они назвали эту способность «Зов Крови». И самое удивительное, что не мать его слышала, а отец. Связь выбрала сильнейшего, того, кто сможет помочь, спасти, уберечь. Когда ребенок был в опасности, отец чувствовал это и мог найти его где угодно.
- Зачем… - Миления с трудом сглотнула пересохшим горлом, - зачем ты мне это рассказываешь?
- Я пытаюсь тебе объяснить, что сакзанец не может… физически не может оставить или бросить своего ребенка. Зов не позволит.
Она снова дернулась, метнув на него полный горячей ненависти взгляд. Девин поймал ее, уже почти соскользнувшую с его колен.
- Пытаешься выгородить его? – закричала она, со злостью стиснув руки в кулаки и упираясь им в его грудь. – Придумал всю эту сказку, думаешь, я в нее поверю? Не могут бросить? Но он бросил! Бросил любящую его женщину и своего не рожденного ребенка!
- Миления, дослушай…
- Нет! Не хочу! Это все ложь!
- Это правда! – Девин чуть встряхнул ее за плечи, поворачивая к себе. – У меня есть доказательства!
- Что?
Она, замерла, недоверчиво посмотрела ему в глаза, обжигая неверием и подозрением. Девин выдержал этот взгляд, зная, что должен. Сейчас или никогда. Или она его сейчас дослушает, или они никогда не смогут через это переступить.
- Я попросил кузена помочь. Найти какие-нибудь сведения о твоем…
Глаза Милении зло сузились, и она почти зашипела, втянув воздух сквозь крепко стиснутые зубы. Девин даже не представлял, что она может быть настолько зла. Ее глаза жгли его такой ненавистью, что он даже сбился с дыхания.
- Маленькая, успокойся.
Он заговорил очень тихо и ласково, как с диким зверем. Осторожно попробовал прикоснуться к ее лицу, но она отшатнулась.
- Девочка моя, все хорошо.
Ему было больно на нее такую смотреть. Напряженную, словно туго закрученная пружина, дрожащую от едва сдерживаемой ярости, с бешено бьющимся сердцем, которое словно решило вырваться из ее груди. Он поклялся, что больше никогда в жизни не заставит ее пройти через что-то подобное, но сейчас он должен. Должен, чтобы она, наконец, все это отпустила, выбросила из своего сердца.
Девин поднял скатившийся на кресло планшет и снова осторожно положил ей на колени. Миления бросила на него испепеляющий взгляд, уже догадываясь, что там те самые доказательства. Вздрогнула, когда Девин коснулся экрана, активируя, но промолчала.
Зажегся логотип Сакзанского министерства обороны, дата обнаружения документов, фамилии поисковиков, участвовавших в экспедиции, имя солдата.
Эзвин Ла-Фирано.
Экран на мгновение погас, а потом пошел рябью, раздался шум и треск. Миления сначала не поняла, что это звуки выстрелов, пока не увидела, как перед камерой мелькнули сразу несколько лазерных лучей, выпущенных тем, кто ее держал. Изображение запрыгало, и она увидела, что он побежал, пригибаясь и пытаясь увернуться от ответных выстрелов. Мелькнули стволы деревьев и какие-то голые, горящие ветки кустов, подожженные непрерывно несущимися со всех сторон лазерными вспышками.
Против воли девушка потянулась к планшету и поднесла его ближе к себе, стиснув до побелевших костяшек пальцев. Ее лицо застыло, словно каменная маска, только яростно горели темно-синие глаза.