Зато мама ею безумно гордилась, когда, она, наконец, начала носить платья, а папа только усмехался, обнимая Вилену и с гордостью глядя на свою дочь:
- Я же говорил, что она перерастет. Ну, кто ж знал, что для этого столько времени понадобится.
А потом громко смеялся на возмущенный взгляд старшей дочери.
Делина замирала, глядя на них смеющихся с искрящимися радостью глазами. На мгновение они снова становились такими, как раньше.
Они все изменились после этой истории. Страх потерять друг друга, лишится самого главного, сделал родителей немного строже, ее – серьезнее, а Девина – подозрительней.
Брат стал жестче, у него появились строгие морщинки на лбу и в уголках губ. Он уже не так беззаботно и тепло улыбался, и Делина, сжимая руки в кулаки, молилась, чтобы все вернулось назад. Прекрасно понимая, что это невозможно.
Сейчас, когда они ждали его возвращения, Делина надеялась, что эта девчонка сможет что-то изменить. Вернуть ее любимому братику хоть чуточку той беззаботности, сделать его счастливее.
Сможет ли эта малявка? Захочет ли? Непонятная, несуразная... Но безумно, невероятно счастливая, потому что ее любят… Так сильно любят, что готовы перевернуть весь мир ради нее.
Сделать ее центром своего нового мира…
У него сносило крышу. Напрочь и, наверное, уже навсегда…
Небо, какая же она… Она просто великолепна.
Любая. Всегда.
Что бы она ни делала. Носилась ли сломя голову по полигону в испачканном землей и травой костюме или танцевала на приеме, грациозно скользя по залу в объятиях какого-то очередного урода – посла или сынка богатенького аристократа, которому хотелось подправить выражение слишком довольной морды и оторвать кривые культяпки, которыми он имел наглость к ней прикасаться...
Мирас шумно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, что снова закипает. Стукнув бокалом о празднично накрытый стол, он стремительно вылетел из банкетного зала. Видеть, как самая желанная женщина улыбается кому-то другому, было выше его сил.
Не сегодня. Сегодня это для него чересчур. Перебор.
Он замер на балконе, засунув руки в карманы светло-синих брюк и уставившись на ночное небо.
Окончательное и бесповоротное фиаско.
Он только что сам себе признался в своем провале.
Он ее любит.
Безумно, мучительно и бесконечно. Отвергая все доводы здравого рассудка… Зная, что не имеет на это никакого права… Понимая, что никогда не сможет избавиться от этого чувства, уже погрузившись в него с головой.
Он знал, что так будет. Наверное, с первой минуты, когда увидел ее, еще считая мальчишкой. Что-то было в ее глазах, которыми она тогда на него смотрела. Да и потом…
Всегда.
Она всегда так на него смотрела, что у него внутри словно дрожала какая-то струна, звеня от напряжения, от желания схватить ее и больше никогда от себя не отпускать. Словно она была его. Для него.
Но нет.
Мирас криво усмехнулся, опуская голову.
С ним такого просто не может быть.
Сначала было не сложно… постоянно одергивать себя, напоминая, что не очень богатый и не слишком знатный аристократ не пара принцессе правящей династии. Прогоняя даже малую надежду на то, что она могла бы… ведь она ему тогда ответила…
Но король бы точно никогда бы не допустил подобного мезальянса. А теперь Мирас и в этом был не уверен, если даже Его Высочество, наплевав на все, выбрал себе в спутницы какую-то знахарку. Уму не постижимо… Тангор на ушах стоит… Нет, стоял бы, если б не новый канцлер…
Расследование заговора, затянувшее на долгие месяцы, занимало все его время. И за грудой работы ему очень хорошо удавалось прятаться от своих воспоминаний и мыслей о Ее Высочестве. Да у него сил ни на что больше не оставалось!
Он мелкой гребенкой прочесал все дворянские семьи, чуть ли в колыбели не заглядывал с допросами, пытаясь пресечь любой намек на повторение подобного заговора. Он сделал все возможное, чтобы не допустить такой же ситуации в будущем. Чтобы ЕЙ никто не посмел снова угрожать, заставляя делать то, что она не хочет. Чтобы ее жизнь, с кем бы она ее не связала, была счастливой и мирной.