Он повернулся, собираясь вернуться в зал и откланяться. И… встретился с НЕЙ взглядом.
Она смотрела прямо ему в глаза, замерев у противоположной стены в зале напротив него. Смотрела сквозь разделяющее их пространство, сквозь скользящие между ними танцующие пары, сквозь холодное стекло балконной двери… прямо ему в душу.
И он вдруг понял, что не сможет никуда уйти. Никогда. Он навсегда привязан в ней. Этим пронзительным, дурманящим взглядом невыносимо зеленых глаз.
- Делина!
Ия в светло-розовом платье с огромной пышной юбкой чуть выше колена больно дернула ее за прядь волос, заставляя очнуться. Она моргнула, отворачиваясь от застывшего за балконной дверью Мираса, и повернулась к нахмурившему брови андроиду.
- Что с тобой? – спросила Ия, вглядываясь в ее потерянное лицо.
- Все нормально. – тихо выдохнула принцесса, краем глаза заметив, как Мирас, направился к ее отцу.
Она вскинула голову, впившись горящим взглядом в его гордо выпрямленную спину, и Мирас, вдруг, оглянулся. На секунду, только скользнул по ней своими аметистовыми глазами, а у нее опять перехватило дыхание.
Гости расступались перед ним, спеша поскорее уйти с его пути. Новый королевский канцлер быстро заработал славу жесткого и даже безжалостного человека, расследуя и распутывая последний заговор. Теперь он держал в страхе не только весь дворец, с шарахающимися от него с разные стороны придворными, сохранившими преданность своему королю, но, тем не менее, желающими быть от нового канцлера подальше, но и всю планету. Если Его Величество народ уважал и почти боготворил, то королевским канцлером пугал детей.
На политической арене ему вообще не было равных. Так, как он отстаивал интересы своей планеты, никто больше не мог похвастаться. Один его взгляд мог пробрать ледяным холодом даже самого закаленного в политических боях оппонента. Папа был им очень доволен.
И, если бы она не была уже влюблена в него, за этот год точно бы влюбилась…
- Делина! – снова дернула ее теперь уже за руку Ия, возмущенно шипя на ухо. – Ты совершенно неприлично на него пялишься. Сколько можно!
Девушка вспыхнула до корней волос и, схватив бокал у пробегающего мимо официанта, спряталась за него. Что ж делать, если только на таких мероприятиях среди толпы пышно разодетых гостей, она могла хотя бы несколько часов побыть с Мирасом рядом… хотя, как рядом… в одной комнате…
- Ты только посмотри на него… - прошептала она, снова кидая полный тоски взгляд на канцлера, с безупречной вежливостью разговаривающего с каким-то невысоким старичком, - Небо, он такой…
- Дать веревочку? – ухмыляясь, перебила ее Ия, рывком разворачивая принцессу спиной к Мирасу.
- Зачем? – сделала огромные глаза Делина, уставившись на нее.
- Повеситься от счастья! – фыркнула Ия, бессовестно над ней издеваясь.
Делина горько усмехнулась, и поставила бокал, к которому даже не притронулась на поднос другому проходящему мимо официанту.
- Обойдусь...
Она обвела тоскливым взглядом полный веселящегося народу светло-зеленый банкетный зал, украшенный золотисто-желтыми цветами, понимая, что не хочет здесь больше оставаться ни минуты.
- Пойду, забьюсь под плинтус… от счастья. – прошептала принцесса, криво усмехнувшись.
Ия проводила взглядом до выхода из зала ее тонкую фигурку, закутанную в бирюзовый атлас и, понимающе покачав головой, пошла искать Вилену, предупредить, что дочь ушла.
Холодный ветер поцеловал разгоряченные щеки, когда Делина спустилась во внутренний сад. Охрана по ее просьбе осталась у дверей. Когда во дворце прием, сад прочесывался каждые десять минут, и пробраться посторонним с улицы сюда было невозможно. А ей очень хотелось сейчас побыть одной.
Тихо шуршащее сложно драпированной юбкой платье - очередное произведение искусства от эмиса Сомиса, и скрип гравия под ногами – единственные звуки, которые разносились в ночной тишине. Прием был в другой части дворца и ни музыка, ни голоса веселящихся гостей здесь слышны не были. Еще прохладный весенний ветер всколыхнул только распустившиеся на ветках листочки, и они сонно зашелестели над головой Делины. Красивые фонари на кованых ножках, ровными рядами бежали вдоль аллеек, освещая путь, но в глубине, где был лабиринт из живой изгороди, светлых пятен было немного.